«- Просто я плохо представляю крито-индийскую культуру.

Северную Индию до Западного Китая» («Туманность Андромеды», Ефремов, 1986, гл.4, с.94).

Позднее в романе «Лезвие бритвы» Иван Антонович возвращается к этой же теме, дополняя ее новыми уточняющими материалами. В романе нигде не упоминается собственно крито-индийская культура, но по смыслу приведенных ниже цитат мы можем высказать предположение, что автор развивает свою гипотезу, наполняя ее данными археологии. Приведем эти цитаты:  в главе «Кольцо с хиастолитом»» герой романа Леонид Кириллович Андреев говорит:

  «Он рассказал мне о дравидийской  культуре,  распространившейся  четыре тысячи лет назад из Индии в Западный Китай и в нашу Среднюю Азию. Есть такая культура  Анау  -  названа  по  кишлаку  близ  Ашхабада,  чем-то  сверх замечательная,  но  якобы  у  нас  мало раскопанная,  как сетовал турецкий профессор.  Эта культура служит мостом между Индией и Критом, а тот,  в свою очередь,  с Северной Африкой.  Ее признаки обнаружены в пустыне Сахара.  Найдены удивительные по красоте маленькие скульптуры, рисунки, керамика» («Лезвие Бритвы», Ефремов, 1984, кн.2, гл. 2, с.26).

В главе «Звездный огонь» главный герой романа Иван Гирин формулирует следующий тезис:

«Больше трех тысяч  лет  назад  люди  достигли  зрелого  понимания красоты    тела.  Созданный  ими  древний  идеал  сильного  тела распространяется от Средиземного моря до  долины  Инда.  Это  культуры Крита, Финикии,  Мохенджо-Даро,  Анау.  В этой климатической полосе  - наилучшие  условия жизни.  Раньше,  чем во всех других странах,  здесь появляются  поселения  или  города  с  самыми  удобными  домами,  с канализацией, банями, ваннами. Не гигантские храмы, пирамиды, дворцы - нет,  общественные поселения» («Лезвие бритвы», Ефремов, 1984, кн.2, гл.7, с.145).

«Но индийская легенда рассказывает,  что Александр, перейдя Инд и решив дойти до сердца Индии - Деккана, наткнулся на развалины очень древнего города. Интересно, что эта часть легенды совпадает с наличием в долине Инда  остатков  протоиндийской  цивилизации,  родственной  критской  и относящейся ко второму-третьему тысячелетию до нашей эры» («Лезвие бритвы», Ефремов, 1984,  кн.2, гл.1, с.19,).

Таким образом, мы видим, что в романе «Лезвие бритвы» И.А.Ефремов нигде не указывает на существование крито-индийской культуры, а лишь ограничивается констатацией существования в III-I тыс. до н.э. некоей протоиндийской цивилизации родственной Криту. Постулируется связь между среднеазиатскими культурами эпохи энеолита и бронзы (Анау) с цивилизацией Махенджо-Даро и Хараппы (Индская цивилизация).

Значительно более подробно к рассматриваемой нами теме Ефремов обращается в романе «Таис Афинская», что собственно и не удивительно. Жрец храма Нейт рассказывает Таис: «Огромна область  наследия исчезнувших детей Миноса. В Либию на  запад  простирается  она  и  гораздо дальше на восток, где в десятках тысяч стадий за Гирканией  лежат  древние города. И за Парапамизами, за пустыней Арахозией, до реки, называемой Инд. Говорят, что от них остались лишь развалины, подобно  Криту,  но  открытая душа этих народов живет в других людях тысячелетия спустя» («Таис Афинская», Ефремов, 198о,  гл. 4, с.109).

Еще более рельефно мысль о влиянии критской цивилизации на Индию обозначена в следующей цитате:

«Они не знали,  что  в Таис была примесь еще более древней, тоже здоровой и сильной  крови  людей морского Крита, родственников и современников прародителей народов Индии» («Таис Афинская», Ефремов, 1980, гл. 11, с.290).

Новый сюжет в представлениях о крито-индийской цивилизации может быть замечен ниже:

«Наша  легенда  говорит,  будто  морская держава находилась в вашем море. Ее положение, описание и время  совпадают с островом Крит. Время гибели - не страны, а ее мудрости и цвета народа  - совершилось одиннадцать веков тому назад.

    - Как раз время падения Критской державы при  страшном  извержении  и наводнении, - сказал Лисипп, обращаясь к Таис.

    - Некоторые из наиболее умелых и знающих людей  Крита,  уцелевших  от гибели и пленения народами, напавшими на Крит, едва рухнуло его могущество и погиб флот, бежали на восток, на свою прародину в Ликаонию и Киликию,  а также  Фригию.  Найдя  места  для  поселения  занятыми,  они  продолжали странствовать. Предание не говорит ничего о том,  как  достигли  они  реки Инд, где основали свои города, найдя родственные  им  народы,  дравидов  и научив их искусствам. Прошли они сухим путем через Парфию, Бактрию и  горы или сумели сплыть вниз по Евфрату и попасть в устье Инда морем,  пользуясь умением выдающихся мореплавателей, в предании  нет  ни  слова» («Таис Афинская», Ефремов, 1980,  гл.12, с. 320-32).

В самом начале мы видим, что И.А. Ефремов предполагал существование некой крито-индийской культуры на огромном пространстве от «Америки  через  Крит,  юг  Средней  Азии  и Северную Индию до Западного Китая». Позже, в романе «Лезвие бритвы», мы уже не видим столь резких заявлений, но сохраняется общая взаимосвязь трех регионов (Крит, долина реки Инда и юг Средней Азии) в едином культурном пространстве. Здесь, в уста героев романа И.А.Ефремов вкладывает описание характерных черт этого культурного явления. Прежде всего, автор постулирует распространение Индской цивилизации, которую следует связывать с культурой Мохенджо-Даро и Хараппы  (второй половины III – первой четвертью II тыс. до н.э.) на территорию Средней Азии и территорию Западного Китая. Признаки этой культуры, по мнению Ефремова, обнаружены в Крите, Анау и северной Сахаре. Характерной чертой этой культуры являются женские статуэтки, расписная керамика, благоустроенные дома, бани, развитые общественные здания, отсутствие гигантских храмов и пирамид (что свидетельствует об эгалитарной направленности культуры). Позднее в романе «Таис Афинская» выдвигается новый сюжет о якобы существовавшем в эпоху упадка критской цивилизации исходе критян в долину р. Инда и связывание с этим мифа о индийском походе бога Диониса.  

Культура Анау, БМАК.  

Наиболее ранней, из рассматриваемых, является культура Анау, датируемая V-II тысячелетиями до н.э. Раскопки северного холма Анау впервые были проведены в 1886 году генералом А.В.Комаровым. Позднее в 1903-1904 годах более профессиональные раскопки двух древних холмов Анау были проведены американской экспедицией под руководством профессора геологии и минералогии Института Карнеги из Вашингтона Рафаэлем Пампелли.  Он  ввел в научный оборот материалы из раскопок Анау. С тех пор в специальной литературе отмечается, что в эпоху энеолита и бронзового времени на подгорной равнине Копетдага существовала оседло-земледельческая культура, называемая «культурой Анау» (Литвинский, 1998, с. 128-140; Шишкин, 1977,  с.77-83).  

  Со временем выявились недостатки анауской стратиграфии. В 50-х годах было решено взять за основу не Анау, а Намазгадепе, изучаемое силами советских ученых. Анауская стратиграфия была заменена стратиграфией по памятнику Намазга-депе, которая и в настоящее время широко применяется. От анауской оставлен период Анау IA и собирательное название «анауские культуры» для обозначения родственных и взаимосвязанных древнеземледельческих племен Прикопетдага, рек Теджена и Мургаба.  

Земледельческая протогородская культура Анау эпохи бронзы наиболее хорошо изучена на примере ряда памятников. Название  этого древнего объединения, к сожалению, до нас не дошло. Сосредоточивалось оно вокруг таких центров, как городища Намазга-депе и Алтын-депе в Южном Туркменистане. Анаусцы связываются с протодравидийским населением центрального и северо-восточного Ирана, а также с местными автохтонными носителями Джейтунской культуры эпохи неолита.  Культура Анау достигла пика своего развития в конце III - начале II тысячелетия до н.э. (в эпоху Намазга V), когда формируется протогородская культура. Так, начиная с середины III тысячелетия до н.э. Намазга-депе резко увеличивается в размерах. Поселки в это время состояли из больших многокомнатных домов, разделенных узкими улочками. В каждом доме имелось до 15 комнат, в том числе склады, закрома. Возле домов размещались большие хозяйственные дворы. Такой дом занимала родовая община — провозвестница начала распада родового строя.  

На городище Алтын-депа в период развитой бронзы сформировались кварталы знати, участки рядовой застройки, квартал ремесленников, выделился централизованный культовый центр. Скученные постройки рядовых горожан, и в особенности в квартале ремесленников, резко отличаются от просторных домовладений знати. Рядовые сельские поселения представляют собой также скученные небольшие поселки, концентрирующиеся вокруг протогородских центров (Массон, 1981, с.38-41; Кирчо, 2004, с.142-163). Социальная структура анаусцев, по всей видимости, была похожа на устройство древневосточных обществ Шумера и Элама, но не в столь развитой форме (определенное количество сельских общин группировалось вокруг храмово-административных центров (зиккуратов), являвшихся одновременно зачатками государственных образований). Такая социальная структура общества была необходима для создания и поддержания значительной ирригационной сети, являвшейся  основой раннеземледельческих и протогосударственных обществ с поливным земледелием, столь резко отличающимся от неполивного средиземноморского земледелия, характерного для Минойской цивилизации (Массон, 1981, с.124).

Культовый центр Алтындепа включает в себя монументальную четырехступенчатую башнеобразную постройку храма «зиккуратного» типа, прислоненного к склону холма. Как предполагается посвященного культу бога Луны.  В этот период большое распространение получают новый иконографический тип терракотовых статуэток, изображающий женских богинь – плоские сидящие статуэтки с расставленными в стороны руками, часто в короне или с тремя косами (Массон, Сарианиди, 1973, с.46-47).  Есть предположение о зарождении собственной письменности (протоэламской). Характерной чертой комплексов ранней и развитой бронзы является широкое распространение печатей. Ранние экземпляры изготавливались из камня и глины, в период Намазга V преобладают печати из бронзы или некачественного серебра. Печати могли употребляться для опечатывания различных групп вещей, находившихся в общинном или семейном владении.

''Культура Крита''

Что же могло привести Ефремова к гипотезе о крито-индийской культуре?  При этом как мы могли заметить выше, к ней он возвращался не раз, а, следовательно, эта мысль не покидала его на всем протяжении его литературного творчества. Его гипотеза разбивается на три отдельных предположения. Первое и наиболее радикальное было отражено в романе «Туманность Андромеды», где говорится  о существовании  единой крито-индийской культуры, распространившейся по всей Ойкумене от Америки до Китая.  

Будучи энциклопедистом, Иван Антонович должен был  черпать информацию о новейших археологических открытиях из научных трудов и сообщений 40-60-х годов, которая была доступна советской общественности. На сегодняшний день мы можем утверждать, что И.А. Ефремов представлял основные этапы существования и время гибели Критской цивилизации.

Литвинский Б.А. История таджикского народа. 1998. Душанбе.