''Меня восхищала ярко выраженная в нем воля к жизни, я любовался тем азартом  

юности, каким он насыщал все, что делал. Меня изумляла его  нечеловеческая  работоспособность.  Его движения были легки, ловки, и скупой, но сильный жест вполне гармонировал с его речью, тоже скупой словами, обильной мыслью. И на лице, монгольского типа, горели, играли эти острые глаза неутомимого борца против лжи и горя жизни, горели, прищуриваясь, подмигивая, иронически улыбаясь, сверкая гневом. Блеск этих глаз делал речь его еще более жгучей и ясной.''