Песня о Родине

2010-10-26T21:33:04Z

Regul:

Песня о Родине

2010-10-26T21:32:47Z

Regul:

2010-10-25T20:28:05Z

Regul:

[[Категория:Реальный_социализм]]
Москва, 23 июля 1934 года

'''Уэллс.''' Я Вам очень благодарен, мистер Сталин, за то, что Вы согласились меня принять. Я недавно был в Соединенных Штатах, имел продолжительную беседу с президентом Рузвельтом и пытался выяснить, в чем заключаются его руководящие идеи. Теперь я приехал к Вам, чтобы расспросить Вас, что Вы делаете, чтобы изменить мир...

'''Сталин.''' Не так уж много...

'''Уэллс.''' Я иногда брожу по белу свету и как простой человек смотрю, что делается вокруг меня.

'''Сталин.''' Крупные деятели, вроде Вас, не являются "простыми людьми". Конечно, только история сможет показать, насколько значителен тот или иной крупный деятель, но, во всяком случае, Вы смотрите на мир не как "простой человек".

'''Уэллс.''' Я не собираюсь скромничать. Я имею в виду, что я стремлюсь видеть мир глазами простого человека, а не партийного политика или ответственного государственного деятеля. Моя поездка в Соединенные Штаты произвела на меня потрясающее впечатление. Рушится старый финансовый мир, перестраивается по-новому экономическая жизнь страны. Ленин в свое время сказал, что надо "учиться торговать", учиться этому у капиталистов. Ныне капиталисты должны учиться у вас, постигнуть дух социализма. Мне кажется, что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, то есть социалистического хозяйства. Вы и Рузвельт отправляетесь от двух разных исходных точек. Но не имеется ли идейной связи, идейного родства между Вашингтоном и Москвой? Мне, например, бросилось в глаза в Вашингтоне то же, что происходит здесь: расширение управленческого аппарата, создание ряда новых государственных регулирующих органов, организация все объемлющей общественной службы. Так же, как и в вашей стране, им не хватает умения руководить.

'''Сталин.''' У США другая цель, чем у нас, в СССР. Та цель, которую преследуют американцы, возникла на почве экономической неурядицы, хозяйственного кризиса. Американцы хотят разделаться с кризисом на основе частнокапиталистической деятельности, не меняя экономической базы. Они стремятся свести к минимуму ту разруху, тот ущерб, которые причиняются существующей экономической системой. У нас же, как Вы знаете, на месте разрушенной старой экономической базы создана совершенно другая, новая экономическая база. Даже если те американцы, о которых Вы говорите, частично добьются своей цели, то есть сведут к минимуму этот ущерб, то и в этом случае они не уничтожат корней той анархии, которая свойственна существующей капиталистической системе. Они сохраняют тот экономический строй, который обязательно должен приводить, не может не приводить к анархии в производстве. Таким образом, в лучшем случае речь будет идти не о перестройке общества, не об уничтожении общественного строя, порождающего анархию и кризисы, а об ограничении отдельных отрицательных его сторон, ограничении отдельных его эксцессов. Субъективно эти американцы, может быть, и думают, что перестраивают общество, но объективно нынешняя база общества сохраняется у них. Поэтому объективно никакой перестройки общества не получится.

Не будет и планового хозяйства. Ведь что такое плановое хозяйство, каковы некоторые его признаки? Плановое хозяйство стремится уничтожить безработицу. Допустим, что удастся, сохраняя капиталистический строй, довести безработицу до некоторого минимума. Но ведь ни один капиталист никогда и ни за что не согласится на полную ликвидацию безработицы, на уничтожение резервной армии безработных, назначение которой - давить на рынок труда, обеспечивать дешевле оплачиваемые рабочие руки. Вот Вам уже одна прореха в "плановом хозяйстве" буржуазного общества. Плановое хозяйство предполагает далее, что усиливается производство в тех отраслях промышленности, продукты которых особенно нужны народным массам. А Вы знаете, что расширение производства при капитализме происходит по совершенно иным мотивам, что капитал устремляется в те отрасли хозяйства, где более значительна норма прибыли. Никогда Вы не заставите капиталиста наносить самому себе ущерб и согласиться на меньшую норму прибыли во имя удовлетворения народных нужд. Не освободившись от капиталистов, не разделавшись с принципом частной собственности на средства производства, Вы не создадите планового хозяйства.

'''Уэллс.''' Я согласен со многим из того, что Вы сказали. Но я хотел бы подчеркнуть, что если страна в целом приемлет принцип планового хозяйства, если правительство понемногу, шаг за шагом, начинает последовательно проводить этот принцип, то, в конечном счете, будет уничтожена финансовая олигархия и водворится социализм в том смысле, в каком его понимают в англо-саксонском мире. Рузвельтовские лозунги "нового порядка" имеют колоссальный эффект и, по-моему, являются социалистическими лозунгами. Мне кажется, что вместо того, чтобы подчеркивать антагонизм между двумя мирами, надо было бы в современной обстановке стремиться установить общность языка между всеми конструктивными силами.

'''Сталин.''' Когда я говорю о невозможности осуществления принципов планового хозяйства при сохранении экономической базы капитализма, я этим ни в какой степени не хочу умалить выдающиеся личные качества Рузвельта - его инициативу, мужество, решительность. Несомненно, из всех капитанов современного капиталистического мира Рузвельт - самая сильная фигура. Я поэтому хотел бы еще раз подчеркнуть, что мое убеждение в невозможности планового хозяйства в условиях капитализма вовсе не означает сомнения в личных способностях, таланте и мужестве президента Рузвельта. Но самый талантливый полководец, если обстановка ему не благоприятствует, не может добиться той цели, о которой Вы говорите. Теоретически, конечно, не исключено, что можно в условиях капитализма понемногу, шаг за шагом, идти к той цепи, которую Вы называете социализмом в англо-саксонском толковании этого слова. Но что будет означать этот "социализм"? В лучшем случае - некоторое обуздание наиболее необузданных отдельных представителей капиталистического профита, некоторое усиление регулирующего начала в народном хозяйстве. Все это хорошо. Но как только Рузвельт или какой-либо другой капитан современного буржуазного мира захочет предпринять что-нибудь серьезное против основ капитализма, он неизбежно потерпит полную неудачу. Ведь банки не у Рузвельта, ведь промышленность не у него, ведь крупные предприятия, крупные экономии - не у него. Ведь все это является частной собственностью. И железные дороги, и торговый флот - все это в руках частных хозяев. И, наконец, армия квалифицированного труда, инженеры, техники, они ведь тоже не у Рузвельта, а у частных хозяев, они работают на них. Нельзя забывать о функциях государства в буржуазном мире. Это - институт организации обороны страны, организации охраны "порядка", аппарат собирания налогов. Хозяйство же в собственном смысле мало касается капиталистического государства, оно не в его руках. Наоборот, государство находится в руках капиталистического хозяйства. Поэтому я боюсь, что Рузвельт, несмотря на всю свою энергию и способности, не добьется той цели, о которой Вы говорите, если вообще у него есть эта цель. Может быть, через несколько поколений можно было бы несколько приблизиться к этой цели, но я лично считаю и это маловероятным.

'''Уэллс.''' Я, может быть, сильнее, чем Вы, верю в экономическую интерпретацию политики. Благодаря изобретениям и современной науке приведены в действие громадные силы, ведущие к лучшей организации, к лучшему функционированию человеческого коллектива, то есть к социализму. Организация и регулирование индивидуальных действий стали механической необходимостью, независимо от социальных теорий. Если начать с государственного контроля над банками, затем перейти к контролю над транспортом, над тяжелой промышленностью, над промышленностью вообще, над торговлей и т.д., то такой всеобъемлющий контроль будет равносилен государственной собственности на все отрасли народного хозяйства. Это и будет процессом социализации. Ведь социализм, с одной стороны, и индивидуализм - с другой, не являются такими же антиподами, как черное и белое. Между ними имеется много промежуточных стадий. Имеется индивидуализм, граничащий с бандитизмом, и имеется дисциплинированность и организованность, равносильная социализму. Осуществление планового хозяйства зависит в значительной степени от организаторов хозяйства, от квалифицированной технической интеллигенции, которую можно, шаг за шагом, завоевать на сторону социалистических принципов организации. А это самое главное. Ибо сначала - организация, затем - социализм. Организация является наиболее важным фактором. Без организации идея социализма - всего лишь идея.

'''Сталин.''' Непримиримого контраста между индивидуумом и коллективом, между интересами отдельной личности и интересами коллектива не имеется, не должно быть. Его не должно быть, так как коллективизм, социализм не отрицает, а совмещает индивидуальные интересы с интересами коллектива. Социализм не может отвлекаться от индивидуальных интересов. Дать наиболее полное удовлетворение этим личным интересам может только социалистическое общество. Более того, социалистическое общество представляет единственно прочную гарантию охраны интересов личности. В этом смысле непримиримого контраста между "индивидуализмом" и социализмом нет. Но разве можно отрицать контраст между классами, между классом имущих, классом капиталистов, и классом трудящихся, классом пролетариев? С одной стороны, класс имущих, в руках которых банки, заводы, рудники, транспорт, плантации в колониях. Эти люди не видят ничего, кроме своего интереса, своего стремления к прибыли. Они не подчиняются воле коллектива, они стремятся подчинить любой коллектив своей воле. С другой стороны, класс бедных, класс эксплуатируемых, у которых нет ни фабрик, ни заводов, ни банков, которые вынуждены жить продажей своей рабочей силы капиталистам и которые лишены возможности удовлетворить свои самые элементарные потребности. Как можно примирить такие противоположные интересы и устремления? Насколько я знаю, Рузвельту не удалось найти путь к примирению этих интересов. Да это и невозможно, как говорит опыт. Впрочем, Вы знакомы с положением в Соединенных Штатах лучше, чем я, так как я в США не бывал и слежу за американскими делами преимущественно по литературе. Но у меня есть кое-какой опыт по части борьбы за социализм, и этот опыт говорит мне: если Рузвельт попытается действительно удовлетворить интересы класса пролетариев за счет класса капиталистов, последние заменят его другим президентом. Капиталисты скажут: президенты приходят и уходят, а мы, капиталисты, остаемся; если тот или иной президент не отстаивает наших интересов, найдем другого. Что может противопоставить президент воле класса капиталистов?

'''Уэллс.''' Я возражаю против этой упрощенной классификации человечества на бедных и богатых. Конечно, есть категория людей, стремящихся к наживе. Но разве этих людей не считают точно так же, как и здесь, помехой? Разве на Западе мало людей, для которых нажива не цель, которые обладают известными средствами, хотят их инвестировать, получают от этого прибыль, но совсем не в этом видят цель своей деятельности? Эти люди рассматривают инвестирование средств как неудобную необходимость. Разве мало талантливых и преданных инженеров, организаторов хозяйства, деятельность которых движется стимулами совсем иными, чем нажива? По-моему, имеется многочисленный класс попросту способных людей, сознающих неудовлетворительность нынешней системы и призванных сыграть большую роль в будущем, социалистическом обществе. Я много занимался последние годы и много думал о необходимости пропаганды идей социализма и космополитизма в широких кругах инженеров, летчиков, в военно-технических кругах и т.д. Подходить к этим кругам с прямолинейной пропагандой классовой борьбы - бесцельно. Это круги, понимающие, в каком состоянии находится мир, превращающийся в кровавое болото, но эти круги считают ваш примитивный антагонизм классовой борьбы нонсенсом.

'''Сталин.''' Вы возражаете против упрощенной классификации людей на богатых и бедных. Конечно, есть средние слои, есть и та техническая интеллигенция, о которой Вы говорите и в среде которой есть очень хорошие, очень честные люди. Есть в этой среде и нечестные, злые люди. Всякие есть. Но прежде всего человеческое общество делится на богатых и бедных, на имущих и эксплуатируемых, и отвлечься от этого основного деления и от противоречия между бедными и богатыми - значит отвлечься от основного факта. Я не отрицаю наличия промежуточных слоев, которые либо становятся на сторону одного из двух борющихся между собой классов, либо занимают в этой борьбе нейтральную или полунейтральную позицию. Но, повторяю, отвлечься от этого основного деления общества и этой основной борьбы между двумя основными классами - значит игнорировать факты. Эта борьба идет и будет идти. Исход этой борьбы решается классом пролетариев, классом работающих.

'''Уэллс.''' Но разве мало небедных людей, которые работают и работают продуктивно?

'''Сталин.''' Конечно, имеются и мелкие земледельцы, ремесленники, мелкие торговцы, но не эти люди определяют судьбы стран, а те трудящиеся массы, которые производят все необходимое для общества.

'''Уэллс.''' Но ведь имеются очень различные капиталисты. Имеются такие, которые только думают о профите, о наживе, имеются и такие, которые готовы на жертвы. Например - старый Морган: этот думал только о наживе, он был попросту паразитом на теле общества, он лишь аккумулировал в своих руках богатства. Но вот возьмите Рокфеллера: он блестящий организатор, он дал пример организации сбыта нефти, достойный подражания. Или Форд: конечно, Форд себе на уме, он эгоистичен, но не является ли он страстным организатором рационального производства, у которого и вы учитесь? Я хотел бы подчеркнуть, что за последнее время в англосаксонских странах произошел по отношению к СССР серьезный перелом в общественном мнении. Причиной этому является в первую очередь позиция Японии и события в Германии. Но есть и другие причины, не вытекающие из одной только международной политики. Есть причина более глубокая, осознание широкими кругами того факта, что система, покоящаяся на частной наживе, рушится. И в этих условиях, мне кажется, что надо не выпячивать антагонизм между двумя мирами, а стремиться сочетать все конструктивные движения, все конструктивные силы в максимально возможной степени. Мне кажется, что я левее Вас, мистер Сталин, что я считаю, что мир уже ближе подошел к изжитию старой системы.

'''Сталин.''' Когда я говорю о капиталистах, которые стремятся лишь к профиту, к наживе, я этим вовсе не хочу сказать, что это - последние люди, ни на что иное не способные. У многих из них несомненно крупные организаторские способности, которые я и не думаю отрицать. Мы, советские люди, многому у капиталистов учимся. И Морган, которому Вы даете такую отрицательную характеристику, являлся, безусловно, хорошим, способным организатором. Но если Вы говорите о людях, готовых реконструировать мир, то их, конечно, нельзя найти в среде тех, которые верой и правдой служат делу наживы. Мы и эти люди находимся на противоположных полюсах. Вы говорите о Форде. Конечно, он способный организатор производства. Но разве Вам неизвестно его отношение к рабочему классу, разве Вы не знаете, сколько рабочих он зря выбрасывает на улицу? Капиталист прикован к профиту, его никакими силами оторвать от него нельзя. И капитализм будет уничтожен не "организаторами" производства, не технической интеллигенцией, а рабочим классом, ибо эта прослойка не играет самостоятельной роли. Ведь инженер, организатор производства работает не так, как он хотел бы, а так, как ему прикажут, как велит интерес хозяина. Есть, конечно, исключения, есть люди из этой прослойки, которые освободились от дурмана капитализма. Техническая интеллигенция может в определенных условиях творить "чудеса", приносить человечеству громадную пользу. Но она же может приносить и большой вред. Мы, советские люди, имеем свой немалый опыт с технической интеллигенцией. После Октябрьской революции определенная часть технической интеллигенции не захотела участвовать в строительстве нового общества, противилась этому строительству, саботировала его. Мы всячески стремились включить техническую интеллигенцию в это строительство, подходили к ней и так, и этак. Прошло немало времени, прежде чем наша техническая интеллигенция стала на путь активной помощи новому строю. Ныне лучшая ее часть - в первых рядах строительства социалистического общества. Мы, имея этот опыт, далеки от недооценки как положительных, так и отрицательных сторон технической интеллигенции, и мы знаем, что она может и повредить, и творить "чудеса". Конечно, дело обстояло бы иначе, если можно было бы единым ударом оторвать духовно техническую интеллигенцию от капиталистического мира. Но это - утопия. Разве много найдется людей из технической интеллигенции, которые решатся порвать с буржуазным миром и взяться за реконструкцию общества? Как, по-Вашему, много ли есть таких людей, скажем, в Англии, во Франции? Нет, мало имеется охотников порвать со своими хозяевами и начать реконструкцию мира!

Кроме того, разве можно упускать из виду, что для того, чтобы переделать мир, надо иметь власть? Мне кажется, господин Уэллс, что Вы сильно недооцениваете вопрос о власти, что он вообще выпадает из Вашей концепции. Ведь что могут сделать люди даже с наилучшими намерениями, если они не способны поставить вопрос о взятии власти и не имеют в руках власти? Они могут в лучшем случае оказать содействие тому новому классу, который возьмет власть, но сами перевернуть мир они не могут. Для этого требуется большой класс, который заменил бы класс капиталистов и стал бы таким же полновластным хозяином, как он. Таким классом является рабочий класс. Конечно, надо принять помощь технической интеллигенции и надо в свою очередь оказать ей помощь. Но не надо думать, что она, техническая интеллигенция, может сыграть самостоятельную историческую роль. Переделка мира есть большой, сложный и мучительный процесс. Для этого большого дела требуется большой класс. Большому кораблю большое плавание.

'''Уэллс.''' Да, но для большого плавания требуются капитан и навигатор.

'''Сталин.''' Верно, но для большого плавания требуется прежде всего большой корабль. Что такое навигатор без корабля? Человек без дела.

'''Уэллс.''' Большой корабль - это человечество, а не класс.

'''Сталин.''' Вы, господин Уэллс, исходите, как видно, из предпосылки, что все люди добры. А я не забываю, что имеется много злых людей. Я не верю в доброту буржуазии.

'''Уэллс.''' Я припоминаю, как обстояло дело с технической интеллигенцией несколько десятилетий тому назад. Тогда технической интеллигенции было мало, зато дела было много и каждый инженер, техник, интеллигент находил применение своим знаниям. Поэтому это был наименее революционный класс. Ныне же наблюдается избыток технической интеллигенции и настроение ее круто изменилось. Квалифицированный интеллигент, который ранее никогда не стал бы даже прислушиваться к революционным разговорам, теперь очень ими интересуется. Недавно я был приглашен на обед Королевского Общества, нашего крупнейшего английского научного общества. Речь председателя была речью в пользу социального планирования и научного управления. Лет тридцать тому назад там не стали бы даже слушать того, что я говорю. А теперь во главе этого общества стоит человек с революционными взглядами, настаивающий на научной реорганизации человеческого общества. Ваша пропаганда классовой борьбы не посчиталась с этими фактами. Настроения меняются.

'''Сталин.''' Да, я это знаю, и объясняется это тем, что капиталистическое общество находится теперь в тупике. Капиталисты ищут и не могут найти такого выхода ив этого тупика, который был бы совместим с достоинством этого класса, с интересами этого класса. Они могут частично выкарабкаться из кризиса на четвереньках, но такого выхода, через который они могли бы выйти с высоко поднятой головой, который не нарушал бы в корне интересов капитализма, они найти не могут. Это, конечно, чувствуют широкие круги технической интеллигенции. Значительная часть ее начинает осознавать общность интересов с тем классом, который способен указать выход из тупика.

'''Уэллс.''' Вы, мистер Сталин, лучше, чем кто-либо иной, знаете, что такое революция, и притом на практике. Восстают ли когда-либо массы сами? Не считаете ли Вы установленной истиной тот факт, что все революции делаются меньшинством?

'''Сталин.''' Для революций требуется ведущее революционное меньшинство, но самое талантливое, преданное и энергичное меньшинство будет беспомощно, если не будет опираться на хотя бы пассивную поддержку миллионов людей.

'''Уэллс.''' Хотя бы пассивную? Может быть, подсознательную?

'''Сталин.''' Частично и на полуинстинктивную, и на полусознательную поддержку, но без поддержки миллионов самое лучшее меньшинство бессильно.

'''Уэллс.''' Я слежу за коммунистической пропагандой на Западе, и мне кажется, что эта пропаганда в современных условиях звучит весьма старомодно, ибо она является пропагандой насильственных действий. Эта пропаганда насильственного свержения общественного строя была уместной тогда, когда речь шла о безраздельном господстве той или иной тирании. Но в современных условиях, когда господствующая система все равно рушится, и без того разлагается, надо было бы делать ударение не на инсуррекции, а на эффективности, на компетентности, на производительности. Инсуррекционная нотка кажется мне устаревшей. С точки зрения конструктивно мыслящих людей, коммунистическая пропаганда на Западе представляется помехой.

'''Сталин.''' Конечно, старая система рушится, разлагается. Это верно. Но верно и то, что делаются новые потуги иными методами, всеми мерами защитить, спасти эту гибнущую систему. Из правильной констатации Вы делаете неправильный вывод. Вы правильно констатируете, что старый мир рушится. Но Вы не правы, когда думаете, что он рухнет сам собой. Нет, замена одного общественного порядка другим общественным порядком является сложным и длительным революционным процессом. Это не просто стихийный процесс, а это борьба, это процесс, связанный со столкновением классов. Капитализм сгнил, но нельзя его сравнивать просто с деревом, которое настолько сгнило, что оно само должно упасть на землю. Нет, революция, смена одного общественного строя другим всегда была борьбой, борьбой на жизнь и смерть. И всякий раз, когда люди нового мира приходили к власти, им надо было защищаться от попыток старого мира вернуть силой старый порядок, им, людям нового мира, всегда надо было быть настороже, быть готовыми дать отпор покушениям старого мира на новый порядок.

Да, Вы правы, когда говорите, что старый общественный строй рушится, но он не рухнет сам собой. Взять, например, фашизм. Фашизм есть реакционная сила, пытающаяся сохранить старый мир путем насилия. Что Вы будете делать с фашистами? Уговаривать их? Убеждать их? Но ведь это на них никак не подействует. Коммунисты вовсе не идеализируют метод насилия. Но они, коммунисты, не хотят оказаться застигнутыми врасплох, они не могут рассчитывать на то, что старый мир сам уйдет со сцены, они видят, что старый порядок защищается силой, и поэтому коммунисты Говорят рабочему классу: готовьтесь ответить силой на силу, сделайте все, чтобы вас не раздавил гибнущий старый строй, не позволяйте ему наложить кандалы на ваши руки, которыми вы свергнете этот строй. Как видите, процесс смены одного общественного строя другим является для коммунистов процессом не просто стихийным и мирным, а процессом сложным, длительным и насильственным. Коммунисты не могут не считаться с фактами.

'''Уэллс.''' Но присмотритесь к тому, что происходит сейчас в капиталистическом мире. Ведь это не просто крушение строя. Это-взрыв реакционного насилия, вырождающегося в прямой гангстеризм. И мне кажется, что когда речь идет о конфликтах с этими реакционными и неумными насильниками, социалисты должны апеллировать к закону и вместо того, чтобы рассматривать полицию как врага, поддерживать ее в борьбе с реакционерами. Мне кажется, что нельзя просто действовать методами старого, негибкого инсуррекционного социализма.

'''Сталин.''' Коммунисты исходят из богатого исторического опыта, который учит, что отжившие классы добровольно не уходят с исторической сцены. Вспомните историю Англии XVII века. Разве не говорили многие, что сгнил старый общественный порядок? Но разве, тем не менее, не понадобился Кромвель, чтобы его добить силой?

'''Уэллс.''' Кромвель действовал, опираясь на конституцию и от имени конституционного порядка.

'''Сталин.''' Во имя конституции он прибегал к насилию, казнил короля, разогнал парламент, арестовывал одних, обезглавливал других!

Но возьмем пример из нашей истории. Разве не ясно было в течение долгого времени, что царский порядок гниет, что он рушится? Сколько крови, однако, понадобилось, чтобы его свалить!

А Октябрьская революция? Разве мало было людей, которые знали, что только мы, большевики, указываем единственно правильный выход? Разве непонятно было, что сгнил русский капитализм? Но Вы знаете, как велико было сопротивление, сколько крови было пролито, чтобы отстоять Октябрьскую революцию от всех врагов, внутренних и внешних?

Или возьмем Францию конца XVIII века. Задолго до 1789 года было ясно многим, насколько прогнили королевская власть, крепостные порядки. Но не обошлось, не могло обойтись без народного восстания, без столкновения классов.

В чем же дело? Дело в том, что классы, которые должны сойти с исторической сцены, последними убеждаются в том, что их роль окончена. Убедить их в этом невозможно. Им кажется, что трещины в прогнившем здании старого строя можно заделать, что можно отремонтировать и спасти рушащееся здание старого порядка. Поэтому гибнущие классы берут в руки оружие и всеми средствами начинают отстаивать свое существование как господствующего класса.

'''Уэллс.''' Но во главе Великой французской революции стояло немало адвокатов.

'''Сталин.''' Разве Вы отрицаете роль интеллигенции в революционных движениях? Разве Великая французская революция была адвокатской революцией, а не революцией народной, которая победила, подняв громадные народные массы против феодализма и отстаивая интересы третьего сословия? И разве адвокаты из числа вождей Великой французской революции действовали по законам старого порядка, разве не ввели они новую, буржуазную революционную законность?

Богатый исторический опыт учит, что добровольно до сих пор ни один класс не уступал дорогу другому классу. Нет такого прецедента в мировой истории. И коммунисты усвоили этот исторический опыт. Коммунисты приветствовали бы добровольный уход буржуазии. Но такой оборот дел невероятен, как говорит опыт. Поэтому коммунисты хотят быть готовыми к худшему и призываю! рабочий класс к бдительности, к боевой готовности. Кому нужен полководец, усыпляющий бдительность своей армии, полководец, не понимающий, что противник не сдастся, что его надо добить? Быть таким полководцем - значит обманывать, предавать рабочий класс. Вот почему я думаю, что то, что кажется Вам старомодным, на самом деле является мерой революционной целесообразности для рабочего класса.

'''Уэллс.''' Я вовсе не отрицаю необходимости насилия, но считаю, что формы борьбы должны быть максимально близки к тем возможностям, которые даются существующими законами, которые надо защищать от реакционных покушений. Старый порядок не надо дезорганизовать уже потому, что он в достаточной степени сам дезорганизуется. Именно поэтому мне кажется, что борьба против порядка, против закона есть нечто устаревшее, старомодное. Впрочем, я нарочно утрирую, чтобы ярче выяснить истину. Я могу сформулировать свою точку зрения следующим образом: во-первых, я за порядок; во-вторых, я нападаю на существующую систему, поскольку она не обеспечивает порядка; в-третьих, я считаю, что пропаганда идей классовой борьбы может изолировать от социализма как раз те образованные круги, которые нужны для социализма.

'''Сталин.''' Чтобы совершить большое, серьезное общественное дело, нужно, чтобы была налицо главная сипа, опора, революционный класс. Нужно далее, чтобы была организована помощь этой главной силе со стороны вспомогательной силы, которой является в данном случае партия, куда войдут и лучшие силы интеллигенции. Вы только что говорили об "образованных кругах". Но каких образованных людей Вы имели в виду? Разве мало было образованных людей на стороне старого порядка и в XVII веке в Англии, и в конце XVII века во Франции, и в эпоху Октябрьской революции в России? Старый строй имел на своей стороне, на своей службе много высокообразованных людей, которые защищали старый строй, которые шли против нового строя. Ведь образование- это оружие, эффект которого зависит от того, кто его держит в своих руках, кого этим оружием хотят ударить. Конечно, пролетариату, социализму нужны высокообразованные люди. Ведь ясно, что не олухи царя небесного могут помогать пролетариату бороться за социализм, строить новое общество. Роль интеллигенции я не недооцениваю, ее роль я, наоборот, подчеркиваю. Дело только в том, о какой интеллигенции идет речь, ибо интеллигенты бывают разные.

'''Уэллс.''' Не может быть революции без коренного изменения в системе народного образования. Достаточно привести два примера:

пример германской республики, не тронувшей старой системы образования и поэтому не ставшей никогда республикой, и пример английской лейбористской партии, у которой не хватает решимости настоять на коренном изменении системы народного просвещения.

'''Стати.''' Это правильное замечание.

Позвольте теперь ответить на Ваши три пункта.

Во-первых, главное для революции - это наличие социальной опоры. Этой опорой для революции является рабочий класс.

Во-вторых, необходима вспомогательная сила, то, что называется у коммунистов партией. Сюда войдут и интеллигентные рабочие и те элементы из технической интеллигенции, которые тесно связаны с рабочим классом. Интеллигенция может быть сильна, только если соединится с рабочим классом. Если она идет против рабочего класса, она превращается в ничто.

В-третьих, нужна власть как рычат преобразования. Новая власть создает новую законность, новый порядок, который является революционным порядком.

Я стою не за всякий порядок. Я стою за такой порядок, который соответствует интересам рабочего класса. Если же некоторые законы старого строя могут быть использованы в интересах борьбы за новый порядок, то следует использовать и старую законность. Против Вашего положения о том, что надо нападать на существующую систему, поскольку она не обеспечивает необходимого для народа порядка, я ничего возразить не могу.

И, наконец, Вы не правы, если думаете, что коммунисты влюблены в насилие. Они бы с удовольствием отказались от метода насилия, если бы господствующие классы согласились уступить место рабочему классу. Но опыт истории говорит против такого предположения.

'''Уэллс.''' В истории Англии, однако, был пример добровольной передачи власти одним классом другому. В период между 1830 и 1870 годами произошел без всякой ожесточенной борьбы процесс добровольного перехода власти от аристократии, влияние которой к концу XVIII века было еще очень велико, к буржуазии, которая являлась сангименгальной опорой монархии. Этот переход власти привел в дальнейшем к установлению господства финансовой олигархии.

'''Сталин.''' Но Вы незаметно перешли от вопросов революции к вопросам реформы. Это не одно и то же. Не думаете ли Вы, что большую роль в деле реформ в Англии в XIX веке сыграло чартистское движение?

'''Уэллс.''' Чартисты мало что сделали и исчезли бесследно.

'''Сталин.''' Я с Вами не согласен. Чартисты и организованное ими забастовочное движение сыграли большую роль, заставили господствующие классы пойти на ряд уступок в области избирательной системы, в области ликвидации так называемых "гнилых местечек", осуществления некоторых пунктов "хартии". Чартизм сыграл свою немалую историческую роль и побудил одну часть господствующих классов на некоторые уступки, на реформы во имя избежания больших потрясений. Вообще надо сказать, что из всех господствующих классов господствующие классы Англии - и аристократия, и буржуазия - оказались наиболее умными, наиболее гибкими с точки зрения своих классовых интересов, с точки зрения сохранения своей власти. Возьмем пример хотя бы из современной истории: всеобщую забастовку 1926 года в Англии. Любая буржуазия перед лицом этих событий, когда генеральный совет тред-юнионов призвал к забастовке, прежде всего арестовала бы лидеров тред-юнионов. Английская буржуазия этого не сделала и поступила умно с точки зрения своих интересов. Ни в США, ни в Германии, ни во Франции я не мыслю себе подобной гибкой классовой стратегии со стороны буржуазии. В интересах утверждения своего господства господствующие классы Англии никогда не зарекались от мелких уступок, от реформ. Но было бы ошибочным думать, что эти реформы представляют революцию.

'''Уэллс.''' Вы более высокого мнения о господствующих классах моей страны, чем я. Но велика ли вообще разница между малой революцией и большой реформой, не являются ли реформы малой революцией?

'''Сталин.''' В результате напора снизу, напора масс буржуазия иногда может идти на те или иные частичные реформы, оставаясь на базе существующего общественно-экономического строя. Поступая так, она считает, что эти уступки необходимы в интересах сохранения своего классового господства. В этом суть реформ. Революция же означает переход власти от одного класса к другому. Поэтому нельзя называть какую бы то ни было реформу революцией. Вот почему не приходится рассчитывать на то, чтобы смена общественных строев могла произойти в порядке незаметного перехода от одного строя к другому путем реформ, путем уступок господствующего класса.

'''Уэллс.''' Я Вам очень благодарен за эту беседу, имеющую для меня громадное значение. Давая мне Ваши разъяснения, Вы, наверное, вспомнили о том, как в подпольных дореволюционных кружках Вам приходилось объяснять основы социализма. В настоящее время во всем мире имеются только две личности, к мнению, к каждому слову которых прислушиваются миллионы: Вы и Рузвельт. Другие могут проповедовать сколько угодно, их не станут ни печатать, ни слушать. Я еще не могу оценить то, что сделано в Вашей стране, в которую я прибыл лишь вчера. Но я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто очень значительное. Контраст по сравнению с 1920 годом поразительный.

'''Сталин.''' Можно было бы сделать еще больше, если бы мы, большевики, были поумнее.

'''Уэллс.''' Нет, если бы вообще умнее были человеческие существа. Не мешало бы выдумать пятилетку по реконструкции человеческого мозга, которому явно не хватает многих частиц, необходимых для совершенного социального порядка.

'''Сталин.''' Не собираетесь ли побывать на съезде Союза советских писателей?

'''Уэллс.''' К сожалению, у меня имеются разные обязательства и я смогу остаться в СССР только неделю. Я приехал, чтобы встретиться с Вами, и я глубоко удовлетворен нашей беседой. Но я собираюсь говорить с теми советскими писателями, с которыми я смогу встретиться, о возможности их вступления в Пен-Клуб. Это - международная организация писателей, основанная Голсуорси, после смерти которого я стал председателем. Организация эта еще слабая, но все же имеет секции во многих странах, и, что еще важнее, выступления ее членов широко освещаются в печати. Эта организация настаивает на праве свободного выражения всех мнений, включая оппозиционные. Я рассчитываю поговорить на эту тему с Максимом Горьким. Однако я не знаю, может ли здесь быть представлена такая широкая свобода.

'''Сталин.''' Это называется у нас, у большевиков, "самокритикой". Она широко применяется в СССР.

Если у Вас имеются какие-либо пожелания, я Вам охотно помогу.

'''Уэллс.''' Благодарит.

'''Сталин.''' Благодарит за беседу.

Большевик. 1934. № 17

http://stalinism.ru/stalin_sobr/14-1.htm

2010-10-25T20:18:27Z

Regul:

[[Категория:Реальный_социализм]]
Москва, 23 июля 1934 года

'''Уэллс.''' Я Вам очень благодарен, мистер Сталин, за то, что Вы согласились меня принять. Я недавно был в Соединенных Штатах, имел продолжительную беседу с президентом Рузвельтом и пытался выяснить, в чем заключаются его руководящие идеи. Теперь я приехал к Вам, чтобы расспросить Вас, что Вы делаете, чтобы изменить мир...

'''Сталин.''' Не так уж много...

'''Уэллс.''' Я иногда брожу по белу свету и как простой человек смотрю, что делается вокруг меня.

'''Сталин.''' Крупные деятели, вроде Вас, не являются "простыми людьми". Конечно, только история сможет показать, насколько значителен тот или иной крупный деятель, но, во всяком случае, Вы смотрите на мир не как "простой человек".

'''Уэллс.''' Я не собираюсь скромничать. Я имею в виду, что я стремлюсь видеть мир глазами простого человека, а не партийного политика или ответственного государственного деятеля. Моя поездка в Соединенные Штаты произвела на меня потрясающее впечатление. Рушится старый финансовый мир, перестраивается по-новому экономическая жизнь страны. Ленин в свое время сказал, что надо "учиться торговать", учиться этому у капиталистов. Ныне капиталисты должны учиться у вас, постигнуть дух социализма. Мне кажется, что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, то есть социалистического хозяйства. Вы и Рузвельт отправляетесь от двух разных исходных точек. Но не имеется ли идейной связи, идейного родства между Вашингтоном и Москвой? Мне, например, бросилось в глаза в Вашингтоне то же, что происходит здесь: расширение управленческого аппарата, создание ряда новых государственных регулирующих органов, организация все объемлющей общественной службы. Так же, как и в вашей стране, им не хватает умения руководить.

'''Сталин.''' У США другая цель, чем у нас, в СССР. Та цель, которую преследуют американцы, возникла на почве экономической неурядицы, хозяйственного кризиса. Американцы хотят разделаться с кризисом на основе частнокапиталистической деятельности, не меняя экономической базы. Они стремятся свести к минимуму ту разруху, тот ущерб, которые причиняются существующей экономической системой. У нас же, как Вы знаете, на месте разрушенной старой экономической базы создана совершенно другая, новая экономическая база. Даже если те американцы, о которых Вы говорите, частично добьются своей цели, то есть сведут к минимуму этот ущерб, то и в этом случае они не уничтожат корней той анархии, которая свойственна существующей капиталистической системе. Они сохраняют тот экономический строй, который обязательно должен приводить, не может не приводить к анархии в производстве. Таким образом, в лучшем случае речь будет идти не о перестройке общества, не об уничтожении общественного строя, порождающего анархию и кризисы, а об ограничении отдельных отрицательных его сторон, ограничении отдельных его эксцессов. Субъективно эти американцы, может быть, и думают, что перестраивают общество, но объективно нынешняя база общества сохраняется у них. Поэтому объективно никакой перестройки общества не получится.

Не будет и планового хозяйства. Ведь что такое плановое хозяйство, каковы некоторые его признаки? Плановое хозяйство стремится уничтожить безработицу. Допустим, что удастся, сохраняя капиталистический строй, довести безработицу до некоторого минимума. Но ведь ни один капиталист никогда и ни за что не согласится на полную ликвидацию безработицы, на уничтожение резервной армии безработных, назначение которой - давить на рынок труда, обеспечивать дешевле оплачиваемые рабочие руки. Вот Вам уже одна прореха в "плановом хозяйстве" буржуазного общества. Плановое хозяйство предполагает далее, что усиливается производство в тех отраслях промышленности, продукты которых особенно нужны народным массам. А Вы знаете, что расширение производства при капитализме происходит по совершенно иным мотивам, что капитал устремляется в те отрасли хозяйства, где более значительна норма прибыли. Никогда Вы не заставите капиталиста наносить самому себе ущерб и согласиться на меньшую норму прибыли во имя удовлетворения народных нужд. Не освободившись от капиталистов, не разделавшись с принципом частной собственности на средства производства, Вы не создадите планового хозяйства.

'''Уэллс.''' Я согласен со многим из того, что Вы сказали. Но я хотел бы подчеркнуть, что если страна в целом приемлет принцип планового хозяйства, если правительство понемногу, шаг за шагом, начинает последовательно проводить этот принцип, то, в конечном счете, будет уничтожена финансовая олигархия и водворится социализм в том смысле, в каком его понимают в англо-саксонском мире. Рузвельтовские лозунги "нового порядка" имеют колоссальный эффект и, по-моему, являются социалистическими лозунгами. Мне кажется, что вместо того, чтобы подчеркивать антагонизм между двумя мирами, надо было бы в современной обстановке стремиться установить общность языка между всеми конструктивными силами.

'''Сталин.''' Когда я говорю о невозможности осуществления принципов планового хозяйства при сохранении экономической базы капитализма, я этим ни в какой степени не хочу умалить выдающиеся личные качества Рузвельта - его инициативу, мужество, решительность. Несомненно, из всех капитанов современного капиталистического мира Рузвельт - самая сильная фигура. Я поэтому хотел бы еще раз подчеркнуть, что мое убеждение в невозможности планового хозяйства в условиях капитализма вовсе не означает сомнения в личных способностях, таланте и мужестве президента Рузвельта. Но самый талантливый полководец, если обстановка ему не благоприятствует, не может добиться той цели, о которой Вы говорите. Теоретически, конечно, не исключено, что можно в условиях капитализма понемногу, шаг за шагом, идти к той цепи, которую Вы называете социализмом в англо-саксонском толковании этого слова. Но что будет означать этот "социализм"? В лучшем случае - некоторое обуздание наиболее необузданных отдельных представителей капиталистического профита, некоторое усиление регулирующего начала в народном хозяйстве. Все это хорошо. Но как только Рузвельт или какой-либо другой капитан современного буржуазного мира захочет предпринять что-нибудь серьезное против основ капитализма, он неизбежно потерпит полную неудачу. Ведь банки не у Рузвельта, ведь промышленность не у него, ведь крупные предприятия, крупные экономии - не у него. Ведь все это является частной собственностью. И железные дороги, и торговый флот - все это в руках частных хозяев. И, наконец, армия квалифицированного труда, инженеры, техники, они ведь тоже не у Рузвельта, а у частных хозяев, они работают на них. Нельзя забывать о функциях государства в буржуазном мире. Это - институт организации обороны страны, организации охраны "порядка", аппарат собирания налогов. Хозяйство же в собственном смысле мало касается капиталистического государства, оно не в его руках. Наоборот, государство находится в руках капиталистического хозяйства. Поэтому я боюсь, что Рузвельт, несмотря на всю свою энергию и способности, не добьется той цели, о которой Вы говорите, если вообще у него есть эта цель. Может быть, через несколько поколений можно было бы несколько приблизиться к этой цели, но я лично считаю и это маловероятным.

'''Уэллс.''' Я, может быть, сильнее, чем Вы, верю в экономическую интерпретацию политики. Благодаря изобретениям и современной науке приведены в действие громадные силы, ведущие к лучшей организации, к лучшему функционированию человеческого коллектива, то есть к социализму. Организация и регулирование индивидуальных действий стали механической необходимостью, независимо от социальных теорий. Если начать с государственного контроля над банками, затем перейти к контролю над транспортом, над тяжелой промышленностью, над промышленностью вообще, над торговлей и т.д., то такой всеобъемлющий контроль будет равносилен государственной собственности на все отрасли народного хозяйства. Это и будет процессом социализации. Ведь социализм, с одной стороны, и индивидуализм - с другой, не являются такими же антиподами, как черное и белое. Между ними имеется много промежуточных стадий. Имеется индивидуализм, граничащий с бандитизмом, и имеется дисциплинированность и организованность, равносильная социализму. Осуществление планового хозяйства зависит в значительной степени от организаторов хозяйства, от квалифицированной технической интеллигенции, которую можно, шаг за шагом, завоевать на сторону социалистических принципов организации. А это самое главное. Ибо сначала - организация, затем - социализм. Организация является наиболее важным фактором. Без организации идея социализма - всего лишь идея.

'''Сталин.''' Непримиримого контраста между индивидуумом и коллективом, между интересами отдельной личности и интересами коллектива не имеется, не должно быть. Его не должно быть, так как коллективизм, социализм не отрицает, а совмещает индивидуальные интересы с интересами коллектива. Социализм не может отвлекаться от индивидуальных интересов. Дать наиболее полное удовлетворение этим личным интересам может только социалистическое общество. Более того, социалистическое общество представляет единственно прочную гарантию охраны интересов личности. В этом смысле непримиримого контраста между "индивидуализмом" и социализмом нет. Но разве можно отрицать контраст между классами, между классом имущих, классом капиталистов, и классом трудящихся, классом пролетариев? С одной стороны, класс имущих, в руках которых банки, заводы, рудники, транспорт, плантации в колониях. Эти люди не видят ничего, кроме своего интереса, своего стремления к прибыли. Они не подчиняются воле коллектива, они стремятся подчинить любой коллектив своей воле. С другой стороны, класс бедных, класс эксплуатируемых, у которых нет ни фабрик, ни заводов, ни банков, которые вынуждены жить продажей своей рабочей силы капиталистам и которые лишены возможности удовлетворить свои самые элементарные потребности. Как можно примирить такие противоположные интересы и устремления? Насколько я знаю, Рузвельту не удалось найти путь к примирению этих интересов. Да это и невозможно, как говорит опыт. Впрочем, Вы знакомы с положением в Соединенных Штатах лучше, чем я, так как я в США не бывал и слежу за американскими делами преимущественно по литературе. Но у меня есть кое-какой опыт по части борьбы за социализм, и этот опыт говорит мне: если Рузвельт попытается действительно удовлетворить интересы класса пролетариев за счет класса капиталистов, последние заменят его другим президентом. Капиталисты скажут: президенты приходят и уходят, а мы, капиталисты, остаемся; если тот или иной президент не отстаивает наших интересов, найдем другого. Что может противопоставить президент воле класса капиталистов?

'''Уэллс.''' Я возражаю против этой упрощенной классификации человечества на бедных и богатых. Конечно, есть категория людей, стремящихся к наживе. Но разве этих людей не считают точно так же, как и здесь, помехой? Разве на Западе мало людей, для которых нажива не цель, которые обладают известными средствами, хотят их инвестировать, получают от этого прибыль, но совсем не в этом видят цель своей деятельности? Эти люди рассматривают инвестирование средств как неудобную необходимость. Разве мало талантливых и преданных инженеров, организаторов хозяйства, деятельность которых движется стимулами совсем иными, чем нажива? По-моему, имеется многочисленный класс попросту способных людей, сознающих неудовлетворительность нынешней системы и призванных сыграть большую роль в будущем, социалистическом обществе. Я много занимался последние годы и много думал о необходимости пропаганды идей социализма и космополитизма в широких кругах инженеров, летчиков, в военно-технических кругах и т.д. Подходить к этим кругам с прямолинейной пропагандой классовой борьбы - бесцельно. Это круги, понимающие, в каком состоянии находится мир, превращающийся в кровавое болото, но эти круги считают ваш примитивный антагонизм классовой борьбы нонсенсом.

'''Сталин.''' Вы возражаете против упрощенной классификации людей на богатых и бедных. Конечно, есть средние слои, есть и та техническая интеллигенция, о которой Вы говорите и в среде которой есть очень хорошие, очень честные люди. Есть в этой среде и нечестные, злые люди. Всякие есть. Но прежде всего человеческое общество делится на богатых и бедных, на имущих и эксплуатируемых, и отвлечься от этого основного деления и от противоречия между бедными и богатыми - значит отвлечься от основного факта. Я не отрицаю наличия промежуточных слоев, которые либо становятся на сторону одного из двух борющихся между собой классов, либо занимают в этой борьбе нейтральную или полунейтральную позицию. Но, повторяю, отвлечься от этого основного деления общества и этой основной борьбы между двумя основными классами - значит игнорировать факты. Эта борьба идет и будет идти. Исход этой борьбы решается классом пролетариев, классом работающих.

'''Уэллс.''' Но разве мало небедных людей, которые работают и работают продуктивно?

'''Сталин.''' Конечно, имеются и мелкие земледельцы, ремесленники, мелкие торговцы, но не эти люди определяют судьбы стран, а те трудящиеся массы, которые производят все необходимое для общества.

'''Уэллс.''' Но ведь имеются очень различные капиталисты. Имеются такие, которые только думают о профите, о наживе, имеются и такие, которые готовы на жертвы. Например - старый Морган: этот думал только о наживе, он был попросту паразитом на теле общества, он лишь аккумулировал в своих руках богатства. Но вот возьмите Рокфеллера: он блестящий организатор, он дал пример организации сбыта нефти, достойный подражания. Или Форд: конечно, Форд себе на уме, он эгоистичен, но не является ли он страстным организатором рационального производства, у которого и вы учитесь? Я хотел бы подчеркнуть, что за последнее время в англосаксонских странах произошел по отношению к СССР серьезный перелом в общественном мнении. Причиной этому является в первую очередь позиция Японии и события в Германии. Но есть и другие причины, не вытекающие из одной только международной политики. Есть причина более глубокая, осознание широкими кругами того факта, что система, покоящаяся на частной наживе, рушится. И в этих условиях, мне кажется, что надо не выпячивать антагонизм между двумя мирами, а стремиться сочетать все конструктивные движения, все конструктивные силы в максимально возможной степени. Мне кажется, что я левее Вас, мистер Сталин, что я считаю, что мир уже ближе подошел к изжитию старой системы.

'''Сталин.''' Когда я говорю о капиталистах, которые стремятся лишь к профиту, к наживе, я этим вовсе не хочу сказать, что это - последние люди, ни на что иное не способные. У многих из них несомненно крупные организаторские способности, которые я и не думаю отрицать. Мы, советские люди, многому у капиталистов учимся. И Морган, которому Вы даете такую отрицательную характеристику, являлся, безусловно, хорошим, способным организатором. Но если Вы говорите о людях, готовых реконструировать мир, то их, конечно, нельзя найти в среде тех, которые верой и правдой служат делу наживы. Мы и эти люди находимся на противоположных полюсах. Вы говорите о Форде. Конечно, он способный организатор производства. Но разве Вам неизвестно его отношение к рабочему классу, разве Вы не знаете, сколько рабочих он зря выбрасывает на улицу? Капиталист прикован к профиту, его никакими силами оторвать от него нельзя. И капитализм будет уничтожен не "организаторами" производства, не технической интеллигенцией, а рабочим классом, ибо эта прослойка не играет самостоятельной роли. Ведь инженер, организатор производства работает не так, как он хотел бы, а так, как ему прикажут, как велит интерес хозяина. Есть, конечно, исключения, есть люди из этой прослойки, которые освободились от дурмана капитализма. Техническая интеллигенция может в определенных условиях творить "чудеса", приносить человечеству громадную пользу. Но она же может приносить и большой вред. Мы, советские люди, имеем свой немалый опыт с технической интеллигенцией. После Октябрьской революции определенная часть технической интеллигенции не захотела участвовать в строительстве нового общества, противилась этому строительству, саботировала его. Мы всячески стремились включить техническую интеллигенцию в это строительство, подходили к ней и так, и этак. Прошло немало времени, прежде чем наша техническая интеллигенция стала на путь активной помощи новому строю. Ныне лучшая ее часть - в первых рядах строительства социалистического общества. Мы, имея этот опыт, далеки от недооценки как положительных, так и отрицательных сторон технической интеллигенции, и мы знаем, что она может и повредить, и творить "чудеса". Конечно, дело обстояло бы иначе, если можно было бы единым ударом оторвать духовно техническую интеллигенцию от капиталистического мира. Но это - утопия. Разве много найдется людей из технической интеллигенции, которые решатся порвать с буржуазным миром и взяться за реконструкцию общества? Как, по-Вашему, много ли есть таких людей, скажем, в Англии, во Франции? Нет, мало имеется охотников порвать со своими хозяевами и начать реконструкцию мира!

Кроме того, разве можно упускать из виду, что для того, чтобы переделать мир, надо иметь власть? Мне кажется, господин Уэллс, что Вы сильно недооцениваете вопрос о власти, что он вообще выпадает из Вашей концепции. Ведь что могут сделать люди даже с наилучшими намерениями, если они не способны поставить вопрос о взятии власти и не имеют в руках власти? Они могут в лучшем случае оказать содействие тому новому классу, который возьмет власть, но сами перевернуть мир они не могут. Для этого требуется большой класс, который заменил бы класс капиталистов и стал бы таким же полновластным хозяином, как он. Таким классом является рабочий класс. Конечно, надо принять помощь технической интеллигенции и надо в свою очередь оказать ей помощь. Но не надо думать, что она, техническая интеллигенция, может сыграть самостоятельную историческую роль. Переделка мира есть большой, сложный и мучительный процесс. Для этого большого дела требуется большой класс. Большому кораблю большое плавание.

'''Уэллс.''' Да, но для большого плавания требуются капитан и навигатор.

'''Сталин.''' Верно, но для большого плавания требуется прежде всего большой корабль. Что такое навигатор без корабля? Человек без дела.

'''Уэллс.''' Большой корабль - это человечество, а не класс.

'''Сталин.''' Вы, господин Уэллс, исходите, как видно, из предпосылки, что все люди добры. А я не забываю, что имеется много злых людей. Я не верю в доброту буржуазии.

'''Уэллс.''' Я припоминаю, как обстояло дело с технической интеллигенцией несколько десятилетий тому назад. Тогда технической интеллигенции было мало, зато дела было много и каждый инженер, техник, интеллигент находил применение своим знаниям. Поэтому это был наименее революционный класс. Ныне же наблюдается избыток технической интеллигенции и настроение ее круто изменилось. Квалифицированный интеллигент, который ранее никогда не стал бы даже прислушиваться к революционным разговорам, теперь очень ими интересуется. Недавно я был приглашен на обед Королевского Общества, нашего крупнейшего английского научного общества. Речь председателя была речью в пользу социального планирования и научного управления. Лет тридцать тому назад там не стали бы даже слушать того, что я говорю. А теперь во главе этого общества стоит человек с революционными взглядами, настаивающий на научной реорганизации человеческого общества. Ваша пропаганда классовой борьбы не посчиталась с этими фактами. Настроения меняются.

'''Сталин.''' Да, я это знаю, и объясняется это тем, что капиталистическое общество находится теперь в тупике. Капиталисты ищут и не могут найти такого выхода ив этого тупика, который был бы совместим с достоинством этого класса, с интересами этого класса. Они могут частично выкарабкаться из кризиса на четвереньках, но такого выхода, через который они могли бы выйти с высоко поднятой головой, который не нарушал бы в корне интересов капитализма, они найти не могут. Это, конечно, чувствуют широкие круги технической интеллигенции. Значительная часть ее начинает осознавать общность интересов с тем классом, который способен указать выход из тупика.

'''Уэллс.''' Вы, мистер Сталин, лучше, чем кто-либо иной, знаете, что такое революция, и притом на практике. Восстают ли когда-либо массы сами? Не считаете ли Вы установленной истиной тот факт, что все революции делаются меньшинством?

'''Сталин.''' Для революций требуется ведущее революционное меньшинство, но самое талантливое, преданное и энергичное меньшинство будет беспомощно, если не будет опираться на хотя бы пассивную поддержку миллионов людей.

'''Уэллс.''' Хотя бы пассивную? Может быть, подсознательную?

'''Сталин.''' Частично и на полуинстинктивную, и на полусознательную поддержку, но без поддержки миллионов самое лучшее меньшинство бессильно.

'''Уэллс.''' Я слежу за коммунистической пропагандой на Западе, и мне кажется, что эта пропаганда в современных условиях звучит весьма старомодно, ибо она является пропагандой насильственных действий. Эта пропаганда насильственного свержения общественного строя была уместной тогда, когда речь шла о безраздельном господстве той или иной тирании. Но в современных условиях, когда господствующая система все равно рушится, и без того разлагается, надо было бы делать ударение не на инсуррекции, а на эффективности, на компетентности, на производительности. Инсуррекционная нотка кажется мне устаревшей. С точки зрения конструктивно мыслящих людей, коммунистическая пропаганда на Западе представляется помехой.

'''Сталин.''' Конечно, старая система рушится, разлагается. Это верно. Но верно и то, что делаются новые потуги иными методами, всеми мерами защитить, спасти эту гибнущую систему. Из правильной констатации Вы делаете неправильный вывод. Вы правильно констатируете, что старый мир рушится. Но Вы не правы, когда думаете, что он рухнет сам собой. Нет, замена одного общественного порядка другим общественным порядком является сложным и длительным революционным процессом. Это не просто стихийный процесс, а это борьба, это процесс, связанный со столкновением классов. Капитализм сгнил, но нельзя его сравнивать просто с деревом, которое настолько сгнило, что оно само должно упасть на землю. Нет, революция, смена одного общественного строя другим всегда была борьбой, борьбой на жизнь и смерть. И всякий раз, когда люди нового мира приходили к власти, им надо было защищаться от попыток старого мира вернуть силой старый порядок, им, людям нового мира, всегда надо было быть настороже, быть готовыми дать отпор покушениям старого мира на новый порядок.

Да, Вы правы, когда говорите, что старый общественный строй рушится, но он не рухнет сам собой. Взять, например, фашизм. Фашизм есть реакционная сила, пытающаяся сохранить старый мир путем насилия. Что Вы будете делать с фашистами? Уговаривать их? Убеждать их? Но ведь это на них никак не подействует. Коммунисты вовсе не идеализируют метод насилия. Но они, коммунисты, не хотят оказаться застигнутыми врасплох, они не могут рассчитывать на то, что старый мир сам уйдет со сцены, они видят, что старый порядок защищается силой, и поэтому коммунисты Говорят рабочему классу: готовьтесь ответить силой на силу, сделайте все, чтобы вас не раздавил гибнущий старый строй, не позволяйте ему наложить кандалы на ваши руки, которыми вы свергнете этот строй. Как видите, процесс смены одного общественного строя другим является для коммунистов процессом не просто стихийным и мирным, а процессом сложным, длительным и насильственным. Коммунисты не могут не считаться с фактами.

'''Уэллс.''' Но присмотритесь к тому, что происходит сейчас в капиталистическом мире. Ведь это не просто крушение строя. Это-взрыв реакционного насилия, вырождающегося в прямой гангстеризм. И мне кажется, что когда речь идет о конфликтах с этими реакционными и неумными насильниками, социалисты должны апеллировать к закону и вместо того, чтобы рассматривать полицию как врага, поддерживать ее в борьбе с реакционерами. Мне кажется, что нельзя просто действовать методами старого, негибкого инсуррекционного социализма.

'''Сталин.''' Коммунисты исходят из богатого исторического опыта, который учит, что отжившие классы добровольно не уходят с исторической сцены. Вспомните историю Англии XVII века. Разве не говорили многие, что сгнил старый общественный порядок? Но разве, тем не менее, не понадобился Кромвель, чтобы его добить силой?

'''Уэллс.''' Кромвель действовал, опираясь на конституцию и от имени конституционного порядка.

'''Сталин.''' Во имя конституции он прибегал к насилию, казнил короля, разогнал парламент, арестовывал одних, обезглавливал других!

Но возьмем пример из нашей истории. Разве не ясно было в течение долгого времени, что царский порядок гниет, что он рушится? Сколько крови, однако, понадобилось, чтобы его свалить!

А Октябрьская революция? Разве мало было людей, которые знали, что только мы, большевики, указываем единственно правильный выход? Разве непонятно было, что сгнил русский капитализм? Но Вы знаете, как велико было сопротивление, сколько крови было пролито, чтобы отстоять Октябрьскую революцию от всех врагов, внутренних и внешних?

Или возьмем Францию конца XVIII века. Задолго до 1789 года было ясно многим, насколько прогнили королевская власть, крепостные порядки. Но не обошлось, не могло обойтись без народного восстания, без столкновения классов.

В чем же дело? Дело в том, что классы, которые должны сойти с исторической сцены, последними убеждаются в том, что их роль окончена. Убедить их в этом невозможно. Им кажется, что трещины в прогнившем здании старого строя можно заделать, что можно отремонтировать и спасти рушащееся здание старого порядка. Поэтому гибнущие классы берут в руки оружие и всеми средствами начинают отстаивать свое существование как господствующего класса.

'''Уэллс.''' Но во главе Великой французской революции стояло немало адвокатов.

'''Сталин.''' Разве Вы отрицаете роль интеллигенции в революционных движениях? Разве Великая французская революция была адвокатской революцией, а не революцией народной, которая победила, подняв громадные народные массы против феодализма и отстаивая интересы третьего сословия? И разве адвокаты из числа вождей Великой французской революции действовали по законам старого порядка, разве не ввели они новую, буржуазную революционную законность?

Богатый исторический опыт учит, что добровольно до сих пор ни один класс не уступал дорогу другому классу. Нет такого прецедента в мировой истории. И коммунисты усвоили этот исторический опыт. Коммунисты приветствовали бы добровольный уход буржуазии. Но такой оборот дел невероятен, как говорит опыт. Поэтому коммунисты хотят быть готовыми к худшему и призываю! рабочий класс к бдительности, к боевой готовности. Кому нужен полководец, усыпляющий бдительность своей армии, полководец, не понимающий, что противник не сдастся, что его надо добить? Быть таким полководцем - значит обманывать, предавать рабочий класс. Вот почему я думаю, что то, что кажется Вам старомодным, на самом деле является мерой революционной целесообразности для рабочего класса.

'''Уэллс.''' Я вовсе не отрицаю необходимости насилия, но считаю, что формы борьбы должны быть максимально близки к тем возможностям, которые даются существующими законами, которые надо защищать от реакционных покушений. Старый порядок не надо дезорганизовать уже потому, что он в достаточной степени сам дезорганизуется. Именно поэтому мне кажется, что борьба против порядка, против закона есть нечто устаревшее, старомодное. Впрочем, я нарочно утрирую, чтобы ярче выяснить истину. Я могу сформулировать свою точку зрения следующим образом: во-первых, я за порядок; во-вторых, я нападаю на существующую систему, поскольку она не обеспечивает порядка; в-третьих, я считаю, что пропаганда идей классовой борьбы может изолировать от социализма как раз те образованные круги, которые нужны для социализма.

'''Сталин.''' Чтобы совершить большое, серьезное общественное дело, нужно, чтобы была налицо главная сипа, опора, революционный класс. Нужно далее, чтобы была организована помощь этой главной силе со стороны вспомогательной силы, которой является в данном случае партия, куда войдут и лучшие силы интеллигенции. Вы только что говорили об "образованных кругах". Но каких образованных людей Вы имели в виду? Разве мало было образованных людей на стороне старого порядка и в XVII веке в Англии, и в конце XVII века во Франции, и в эпоху Октябрьской революции в России? Старый строй имел на своей стороне, на своей службе много высокообразованных людей, которые защищали старый строй, которые шли против нового строя. Ведь образование- это оружие, эффект которого зависит от того, кто его держит в своих руках, кого этим оружием хотят ударить. Конечно, пролетариату, социализму нужны высокообразованные люди. Ведь ясно, что не олухи царя небесного могут помогать пролетариату бороться за социализм, строить новое общество. Роль интеллигенции я не недооцениваю, ее роль я, наоборот, подчеркиваю. Дело только в том, о какой интеллигенции идет речь, ибо интеллигенты бывают разные.

'''Уэллс.''' Не может быть революции без коренного изменения в системе народного образования. Достаточно привести два примера:

пример германской республики, не тронувшей старой системы образования и поэтому не ставшей никогда республикой, и пример английской лейбористской партии, у которой не хватает решимости настоять на коренном изменении системы народного просвещения.

'''Стати.''' Это правильное замечание.

Позвольте теперь ответить на Ваши три пункта.

Во-первых, главное для революции - это наличие социальной опоры. Этой опорой для революции является рабочий класс.

Во-вторых, необходима вспомогательная сила, то, что называется у коммунистов партией. Сюда войдут и интеллигентные рабочие и те элементы из технической интеллигенции, которые тесно связаны с рабочим классом. Интеллигенция может быть сильна, только если соединится с рабочим классом. Если она идет против рабочего класса, она превращается в ничто.

В-третьих, нужна власть как рычат преобразования. Новая власть создает новую законность, новый порядок, который является революционным порядком.

Я стою не за всякий порядок. Я стою за такой порядок, который соответствует интересам рабочего класса. Если же некоторые законы старого строя могут быть использованы в интересах борьбы за новый порядок, то следует использовать и старую законность. Против Вашего положения о том, что надо нападать на существующую систему, поскольку она не обеспечивает необходимого для народа порядка, я ничего возразить не могу.

И, наконец, Вы не правы, если думаете, что коммунисты влюблены в насилие. Они бы с удовольствием отказались от метода насилия, если бы господствующие классы согласились уступить место рабочему классу. Но опыт истории говорит против такого предположения.

'''Уэллс.''' В истории Англии, однако, был пример добровольной передачи власти одним классом другому. В период между 1830 и 1870 годами произошел без всякой ожесточенной борьбы процесс добровольного перехода власти от аристократии, влияние которой к концу XVIII века было еще очень велико, к буржуазии, которая являлась сангименгальной опорой монархии. Этот переход власти привел в дальнейшем к установлению господства финансовой олигархии.

'''Сталин.''' Но Вы незаметно перешли от вопросов революции к вопросам реформы. Это не одно и то же. Не думаете ли Вы, что большую роль в деле реформ в Англии в XIX веке сыграло чартистское движение?

'''Уэллс.''' Чартисты мало что сделали и исчезли бесследно.

'''Сталин.''' Я с Вами не согласен. Чартисты и организованное ими забастовочное движение сыграли большую роль, заставили господствующие классы пойти на ряд уступок в области избирательной системы, в области ликвидации так называемых "гнилых местечек", осуществления некоторых пунктов "хартии". Чартизм сыграл свою немалую историческую роль и побудил одну часть господствующих классов на некоторые уступки, на реформы во имя избежания больших потрясений. Вообще надо сказать, что из всех господствующих классов господствующие классы Англии - и аристократия, и буржуазия - оказались наиболее умными, наиболее гибкими с точки зрения своих классовых интересов, с точки зрения сохранения своей власти. Возьмем пример хотя бы из современной истории: всеобщую забастовку 1926 года в Англии. Любая буржуазия перед лицом этих событий, когда генеральный совет тред-юнионов призвал к забастовке, прежде всего арестовала бы лидеров тред-юнионов. Английская буржуазия этого не сделала и поступила умно с точки зрения своих интересов. Ни в США, ни в Германии, ни во Франции я не мыслю себе подобной гибкой классовой стратегии со стороны буржуазии. В интересах утверждения своего господства господствующие классы Англии никогда не зарекались от мелких уступок, от реформ. Но было бы ошибочным думать, что эти реформы представляют революцию.

'''Уэллс.''' Вы более высокого мнения о господствующих классах моей страны, чем я. Но велика ли вообще разница между малой революцией и большой реформой, не являются ли реформы малой революцией?

'''Сталин.''' В результате напора снизу, напора масс буржуазия иногда может идти на те или иные частичные реформы, оставаясь на базе существующего общественно-экономического строя. Поступая так, она считает, что эти уступки необходимы в интересах сохранения своего классового господства. В этом суть реформ. Революция же означает переход власти от одного класса к другому. Поэтому нельзя называть какую бы то ни было реформу революцией. Вот почему не приходится рассчитывать на то, чтобы смена общественных строев могла произойти в порядке незаметного перехода от одного строя к другому путем реформ, путем уступок господствующего класса.

'''Уэллс.''' Я Вам очень благодарен за эту беседу, имеющую для меня громадное значение. Давая мне Ваши разъяснения, Вы, наверное, вспомнили о том, как в подпольных дореволюционных кружках Вам приходилось объяснять основы социализма. В настоящее время во всем мире имеются только две личности, к мнению, к каждому слову которых прислушиваются миллионы: Вы и Рузвельт. Другие могут проповедовать сколько угодно, их не станут ни печатать, ни слушать. Я еще не могу оценить то, что сделано в Вашей стране, в которую я прибыл лишь вчера. Но я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто очень значительное. Контраст по сравнению с 1920 годом поразительный.

Сталин. Можно было бы сделать еще больше, если бы мы, большевики, были поумнее.

'''Уэллс.''' Нет, если бы вообще умнее были человеческие существа. Не мешало бы выдумать пятилетку по реконструкции человеческого мозга, которому явно не хватает многих частиц, необходимых для совершенного социального порядка.

'''Сталин.''' Не собираетесь ли побывать на съезде Союза советских писателей?

'''Уэллс.''' К сожалению, у меня имеются разные обязательства и я смогу остаться в СССР только неделю. Я приехал, чтобы встретиться с Вами, и я глубоко удовлетворен нашей беседой. Но я собираюсь говорить с теми советскими писателями, с которыми я смогу встретиться, о возможности их вступления в Пен-Клуб. Это - международная организация писателей, основанная Голсуорси, после смерти которого я стал председателем. Организация эта еще слабая, но все же имеет секции во многих странах, и, что еще важнее, выступления ее членов широко освещаются в печати. Эта организация настаивает на праве свободного выражения всех мнений, включая оппозиционные. Я рассчитываю поговорить на эту тему с Максимом Горьким. Однако я не знаю, может ли здесь быть представлена такая широкая свобода.

'''Сталин.''' Это называется у нас, у большевиков, "самокритикой". Она широко применяется в СССР.

Если у Вас имеются какие-либо пожелания, я Вам охотно помогу.

'''Уэллс.''' Благодарит.

'''Сталин.''' Благодарит за беседу.

Большевик. 1934. № 17

http://stalinism.ru/stalin_sobr/14-1.htm

2010-10-25T20:16:41Z

Regul:

Москва, 23 июля 1934 года

'''Уэллс.''' Я Вам очень благодарен, мистер Сталин, за то, что Вы согласились меня принять. Я недавно был в Соединенных Штатах, имел продолжительную беседу с президентом Рузвельтом и пытался выяснить, в чем заключаются его руководящие идеи. Теперь я приехал к Вам, чтобы расспросить Вас, что Вы делаете, чтобы изменить мир...

'''Сталин.''' Не так уж много...

'''Уэллс.''' Я иногда брожу по белу свету и как простой человек смотрю, что делается вокруг меня.

'''Сталин.''' Крупные деятели, вроде Вас, не являются "простыми людьми". Конечно, только история сможет показать, насколько значителен тот или иной крупный деятель, но, во всяком случае, Вы смотрите на мир не как "простой человек".

'''Уэллс.''' Я не собираюсь скромничать. Я имею в виду, что я стремлюсь видеть мир глазами простого человека, а не партийного политика или ответственного государственного деятеля. Моя поездка в Соединенные Штаты произвела на меня потрясающее впечатление. Рушится старый финансовый мир, перестраивается по-новому экономическая жизнь страны. Ленин в свое время сказал, что надо "учиться торговать", учиться этому у капиталистов. Ныне капиталисты должны учиться у вас, постигнуть дух социализма. Мне кажется, что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, то есть социалистического хозяйства. Вы и Рузвельт отправляетесь от двух разных исходных точек. Но не имеется ли идейной связи, идейного родства между Вашингтоном и Москвой? Мне, например, бросилось в глаза в Вашингтоне то же, что происходит здесь: расширение управленческого аппарата, создание ряда новых государственных регулирующих органов, организация все объемлющей общественной службы. Так же, как и в вашей стране, им не хватает умения руководить.

'''Сталин.''' У США другая цель, чем у нас, в СССР. Та цель, которую преследуют американцы, возникла на почве экономической неурядицы, хозяйственного кризиса. Американцы хотят разделаться с кризисом на основе частнокапиталистической деятельности, не меняя экономической базы. Они стремятся свести к минимуму ту разруху, тот ущерб, которые причиняются существующей экономической системой. У нас же, как Вы знаете, на месте разрушенной старой экономической базы создана совершенно другая, новая экономическая база. Даже если те американцы, о которых Вы говорите, частично добьются своей цели, то есть сведут к минимуму этот ущерб, то и в этом случае они не уничтожат корней той анархии, которая свойственна существующей капиталистической системе. Они сохраняют тот экономический строй, который обязательно должен приводить, не может не приводить к анархии в производстве. Таким образом, в лучшем случае речь будет идти не о перестройке общества, не об уничтожении общественного строя, порождающего анархию и кризисы, а об ограничении отдельных отрицательных его сторон, ограничении отдельных его эксцессов. Субъективно эти американцы, может быть, и думают, что перестраивают общество, но объективно нынешняя база общества сохраняется у них. Поэтому объективно никакой перестройки общества не получится.

Не будет и планового хозяйства. Ведь что такое плановое хозяйство, каковы некоторые его признаки? Плановое хозяйство стремится уничтожить безработицу. Допустим, что удастся, сохраняя капиталистический строй, довести безработицу до некоторого минимума. Но ведь ни один капиталист никогда и ни за что не согласится на полную ликвидацию безработицы, на уничтожение резервной армии безработных, назначение которой - давить на рынок труда, обеспечивать дешевле оплачиваемые рабочие руки. Вот Вам уже одна прореха в "плановом хозяйстве" буржуазного общества. Плановое хозяйство предполагает далее, что усиливается производство в тех отраслях промышленности, продукты которых особенно нужны народным массам. А Вы знаете, что расширение производства при капитализме происходит по совершенно иным мотивам, что капитал устремляется в те отрасли хозяйства, где более значительна норма прибыли. Никогда Вы не заставите капиталиста наносить самому себе ущерб и согласиться на меньшую норму прибыли во имя удовлетворения народных нужд. Не освободившись от капиталистов, не разделавшись с принципом частной собственности на средства производства, Вы не создадите планового хозяйства.

'''Уэллс.''' Я согласен со многим из того, что Вы сказали. Но я хотел бы подчеркнуть, что если страна в целом приемлет принцип планового хозяйства, если правительство понемногу, шаг за шагом, начинает последовательно проводить этот принцип, то, в конечном счете, будет уничтожена финансовая олигархия и водворится социализм в том смысле, в каком его понимают в англо-саксонском мире. Рузвельтовские лозунги "нового порядка" имеют колоссальный эффект и, по-моему, являются социалистическими лозунгами. Мне кажется, что вместо того, чтобы подчеркивать антагонизм между двумя мирами, надо было бы в современной обстановке стремиться установить общность языка между всеми конструктивными силами.

'''Сталин.''' Когда я говорю о невозможности осуществления принципов планового хозяйства при сохранении экономической базы капитализма, я этим ни в какой степени не хочу умалить выдающиеся личные качества Рузвельта - его инициативу, мужество, решительность. Несомненно, из всех капитанов современного капиталистического мира Рузвельт - самая сильная фигура. Я поэтому хотел бы еще раз подчеркнуть, что мое убеждение в невозможности планового хозяйства в условиях капитализма вовсе не означает сомнения в личных способностях, таланте и мужестве президента Рузвельта. Но самый талантливый полководец, если обстановка ему не благоприятствует, не может добиться той цели, о которой Вы говорите. Теоретически, конечно, не исключено, что можно в условиях капитализма понемногу, шаг за шагом, идти к той цепи, которую Вы называете социализмом в англо-саксонском толковании этого слова. Но что будет означать этот "социализм"? В лучшем случае - некоторое обуздание наиболее необузданных отдельных представителей капиталистического профита, некоторое усиление регулирующего начала в народном хозяйстве. Все это хорошо. Но как только Рузвельт или какой-либо другой капитан современного буржуазного мира захочет предпринять что-нибудь серьезное против основ капитализма, он неизбежно потерпит полную неудачу. Ведь банки не у Рузвельта, ведь промышленность не у него, ведь крупные предприятия, крупные экономии - не у него. Ведь все это является частной собственностью. И железные дороги, и торговый флот - все это в руках частных хозяев. И, наконец, армия квалифицированного труда, инженеры, техники, они ведь тоже не у Рузвельта, а у частных хозяев, они работают на них. Нельзя забывать о функциях государства в буржуазном мире. Это - институт организации обороны страны, организации охраны "порядка", аппарат собирания налогов. Хозяйство же в собственном смысле мало касается капиталистического государства, оно не в его руках. Наоборот, государство находится в руках капиталистического хозяйства. Поэтому я боюсь, что Рузвельт, несмотря на всю свою энергию и способности, не добьется той цели, о которой Вы говорите, если вообще у него есть эта цель. Может быть, через несколько поколений можно было бы несколько приблизиться к этой цели, но я лично считаю и это маловероятным.

'''Уэллс.''' Я, может быть, сильнее, чем Вы, верю в экономическую интерпретацию политики. Благодаря изобретениям и современной науке приведены в действие громадные силы, ведущие к лучшей организации, к лучшему функционированию человеческого коллектива, то есть к социализму. Организация и регулирование индивидуальных действий стали механической необходимостью, независимо от социальных теорий. Если начать с государственного контроля над банками, затем перейти к контролю над транспортом, над тяжелой промышленностью, над промышленностью вообще, над торговлей и т.д., то такой всеобъемлющий контроль будет равносилен государственной собственности на все отрасли народного хозяйства. Это и будет процессом социализации. Ведь социализм, с одной стороны, и индивидуализм - с другой, не являются такими же антиподами, как черное и белое. Между ними имеется много промежуточных стадий. Имеется индивидуализм, граничащий с бандитизмом, и имеется дисциплинированность и организованность, равносильная социализму. Осуществление планового хозяйства зависит в значительной степени от организаторов хозяйства, от квалифицированной технической интеллигенции, которую можно, шаг за шагом, завоевать на сторону социалистических принципов организации. А это самое главное. Ибо сначала - организация, затем - социализм. Организация является наиболее важным фактором. Без организации идея социализма - всего лишь идея.

'''Сталин.''' Непримиримого контраста между индивидуумом и коллективом, между интересами отдельной личности и интересами коллектива не имеется, не должно быть. Его не должно быть, так как коллективизм, социализм не отрицает, а совмещает индивидуальные интересы с интересами коллектива. Социализм не может отвлекаться от индивидуальных интересов. Дать наиболее полное удовлетворение этим личным интересам может только социалистическое общество. Более того, социалистическое общество представляет единственно прочную гарантию охраны интересов личности. В этом смысле непримиримого контраста между "индивидуализмом" и социализмом нет. Но разве можно отрицать контраст между классами, между классом имущих, классом капиталистов, и классом трудящихся, классом пролетариев? С одной стороны, класс имущих, в руках которых банки, заводы, рудники, транспорт, плантации в колониях. Эти люди не видят ничего, кроме своего интереса, своего стремления к прибыли. Они не подчиняются воле коллектива, они стремятся подчинить любой коллектив своей воле. С другой стороны, класс бедных, класс эксплуатируемых, у которых нет ни фабрик, ни заводов, ни банков, которые вынуждены жить продажей своей рабочей силы капиталистам и которые лишены возможности удовлетворить свои самые элементарные потребности. Как можно примирить такие противоположные интересы и устремления? Насколько я знаю, Рузвельту не удалось найти путь к примирению этих интересов. Да это и невозможно, как говорит опыт. Впрочем, Вы знакомы с положением в Соединенных Штатах лучше, чем я, так как я в США не бывал и слежу за американскими делами преимущественно по литературе. Но у меня есть кое-какой опыт по части борьбы за социализм, и этот опыт говорит мне: если Рузвельт попытается действительно удовлетворить интересы класса пролетариев за счет класса капиталистов, последние заменят его другим президентом. Капиталисты скажут: президенты приходят и уходят, а мы, капиталисты, остаемся; если тот или иной президент не отстаивает наших интересов, найдем другого. Что может противопоставить президент воле класса капиталистов?

'''Уэллс.''' Я возражаю против этой упрощенной классификации человечества на бедных и богатых. Конечно, есть категория людей, стремящихся к наживе. Но разве этих людей не считают точно так же, как и здесь, помехой? Разве на Западе мало людей, для которых нажива не цель, которые обладают известными средствами, хотят их инвестировать, получают от этого прибыль, но совсем не в этом видят цель своей деятельности? Эти люди рассматривают инвестирование средств как неудобную необходимость. Разве мало талантливых и преданных инженеров, организаторов хозяйства, деятельность которых движется стимулами совсем иными, чем нажива? По-моему, имеется многочисленный класс попросту способных людей, сознающих неудовлетворительность нынешней системы и призванных сыграть большую роль в будущем, социалистическом обществе. Я много занимался последние годы и много думал о необходимости пропаганды идей социализма и космополитизма в широких кругах инженеров, летчиков, в военно-технических кругах и т.д. Подходить к этим кругам с прямолинейной пропагандой классовой борьбы - бесцельно. Это круги, понимающие, в каком состоянии находится мир, превращающийся в кровавое болото, но эти круги считают ваш примитивный антагонизм классовой борьбы нонсенсом.

'''Сталин.''' Вы возражаете против упрощенной классификации людей на богатых и бедных. Конечно, есть средние слои, есть и та техническая интеллигенция, о которой Вы говорите и в среде которой есть очень хорошие, очень честные люди. Есть в этой среде и нечестные, злые люди. Всякие есть. Но прежде всего человеческое общество делится на богатых и бедных, на имущих и эксплуатируемых, и отвлечься от этого основного деления и от противоречия между бедными и богатыми - значит отвлечься от основного факта. Я не отрицаю наличия промежуточных слоев, которые либо становятся на сторону одного из двух борющихся между собой классов, либо занимают в этой борьбе нейтральную или полунейтральную позицию. Но, повторяю, отвлечься от этого основного деления общества и этой основной борьбы между двумя основными классами - значит игнорировать факты. Эта борьба идет и будет идти. Исход этой борьбы решается классом пролетариев, классом работающих.

'''Уэллс.''' Но разве мало небедных людей, которые работают и работают продуктивно?

'''Сталин.''' Конечно, имеются и мелкие земледельцы, ремесленники, мелкие торговцы, но не эти люди определяют судьбы стран, а те трудящиеся массы, которые производят все необходимое для общества.

'''Уэллс.''' Но ведь имеются очень различные капиталисты. Имеются такие, которые только думают о профите, о наживе, имеются и такие, которые готовы на жертвы. Например - старый Морган: этот думал только о наживе, он был попросту паразитом на теле общества, он лишь аккумулировал в своих руках богатства. Но вот возьмите Рокфеллера: он блестящий организатор, он дал пример организации сбыта нефти, достойный подражания. Или Форд: конечно, Форд себе на уме, он эгоистичен, но не является ли он страстным организатором рационального производства, у которого и вы учитесь? Я хотел бы подчеркнуть, что за последнее время в англосаксонских странах произошел по отношению к СССР серьезный перелом в общественном мнении. Причиной этому является в первую очередь позиция Японии и события в Германии. Но есть и другие причины, не вытекающие из одной только международной политики. Есть причина более глубокая, осознание широкими кругами того факта, что система, покоящаяся на частной наживе, рушится. И в этих условиях, мне кажется, что надо не выпячивать антагонизм между двумя мирами, а стремиться сочетать все конструктивные движения, все конструктивные силы в максимально возможной степени. Мне кажется, что я левее Вас, мистер Сталин, что я считаю, что мир уже ближе подошел к изжитию старой системы.

'''Сталин.''' Когда я говорю о капиталистах, которые стремятся лишь к профиту, к наживе, я этим вовсе не хочу сказать, что это - последние люди, ни на что иное не способные. У многих из них несомненно крупные организаторские способности, которые я и не думаю отрицать. Мы, советские люди, многому у капиталистов учимся. И Морган, которому Вы даете такую отрицательную характеристику, являлся, безусловно, хорошим, способным организатором. Но если Вы говорите о людях, готовых реконструировать мир, то их, конечно, нельзя найти в среде тех, которые верой и правдой служат делу наживы. Мы и эти люди находимся на противоположных полюсах. Вы говорите о Форде. Конечно, он способный организатор производства. Но разве Вам неизвестно его отношение к рабочему классу, разве Вы не знаете, сколько рабочих он зря выбрасывает на улицу? Капиталист прикован к профиту, его никакими силами оторвать от него нельзя. И капитализм будет уничтожен не "организаторами" производства, не технической интеллигенцией, а рабочим классом, ибо эта прослойка не играет самостоятельной роли. Ведь инженер, организатор производства работает не так, как он хотел бы, а так, как ему прикажут, как велит интерес хозяина. Есть, конечно, исключения, есть люди из этой прослойки, которые освободились от дурмана капитализма. Техническая интеллигенция может в определенных условиях творить "чудеса", приносить человечеству громадную пользу. Но она же может приносить и большой вред. Мы, советские люди, имеем свой немалый опыт с технической интеллигенцией. После Октябрьской революции определенная часть технической интеллигенции не захотела участвовать в строительстве нового общества, противилась этому строительству, саботировала его. Мы всячески стремились включить техническую интеллигенцию в это строительство, подходили к ней и так, и этак. Прошло немало времени, прежде чем наша техническая интеллигенция стала на путь активной помощи новому строю. Ныне лучшая ее часть - в первых рядах строительства социалистического общества. Мы, имея этот опыт, далеки от недооценки как положительных, так и отрицательных сторон технической интеллигенции, и мы знаем, что она может и повредить, и творить "чудеса". Конечно, дело обстояло бы иначе, если можно было бы единым ударом оторвать духовно техническую интеллигенцию от капиталистического мира. Но это - утопия. Разве много найдется людей из технической интеллигенции, которые решатся порвать с буржуазным миром и взяться за реконструкцию общества? Как, по-Вашему, много ли есть таких людей, скажем, в Англии, во Франции? Нет, мало имеется охотников порвать со своими хозяевами и начать реконструкцию мира!

Кроме того, разве можно упускать из виду, что для того, чтобы переделать мир, надо иметь власть? Мне кажется, господин Уэллс, что Вы сильно недооцениваете вопрос о власти, что он вообще выпадает из Вашей концепции. Ведь что могут сделать люди даже с наилучшими намерениями, если они не способны поставить вопрос о взятии власти и не имеют в руках власти? Они могут в лучшем случае оказать содействие тому новому классу, который возьмет власть, но сами перевернуть мир они не могут. Для этого требуется большой класс, который заменил бы класс капиталистов и стал бы таким же полновластным хозяином, как он. Таким классом является рабочий класс. Конечно, надо принять помощь технической интеллигенции и надо в свою очередь оказать ей помощь. Но не надо думать, что она, техническая интеллигенция, может сыграть самостоятельную историческую роль. Переделка мира есть большой, сложный и мучительный процесс. Для этого большого дела требуется большой класс. Большому кораблю большое плавание.

'''Уэллс.''' Да, но для большого плавания требуются капитан и навигатор.

'''Сталин.''' Верно, но для большого плавания требуется прежде всего большой корабль. Что такое навигатор без корабля? Человек без дела.

'''Уэллс.''' Большой корабль - это человечество, а не класс.

'''Сталин.''' Вы, господин Уэллс, исходите, как видно, из предпосылки, что все люди добры. А я не забываю, что имеется много злых людей. Я не верю в доброту буржуазии.

'''Уэллс.''' Я припоминаю, как обстояло дело с технической интеллигенцией несколько десятилетий тому назад. Тогда технической интеллигенции было мало, зато дела было много и каждый инженер, техник, интеллигент находил применение своим знаниям. Поэтому это был наименее революционный класс. Ныне же наблюдается избыток технической интеллигенции и настроение ее круто изменилось. Квалифицированный интеллигент, который ранее никогда не стал бы даже прислушиваться к революционным разговорам, теперь очень ими интересуется. Недавно я был приглашен на обед Королевского Общества, нашего крупнейшего английского научного общества. Речь председателя была речью в пользу социального планирования и научного управления. Лет тридцать тому назад там не стали бы даже слушать того, что я говорю. А теперь во главе этого общества стоит человек с революционными взглядами, настаивающий на научной реорганизации человеческого общества. Ваша пропаганда классовой борьбы не посчиталась с этими фактами. Настроения меняются.

'''Сталин.''' Да, я это знаю, и объясняется это тем, что капиталистическое общество находится теперь в тупике. Капиталисты ищут и не могут найти такого выхода ив этого тупика, который был бы совместим с достоинством этого класса, с интересами этого класса. Они могут частично выкарабкаться из кризиса на четвереньках, но такого выхода, через который они могли бы выйти с высоко поднятой головой, который не нарушал бы в корне интересов капитализма, они найти не могут. Это, конечно, чувствуют широкие круги технической интеллигенции. Значительная часть ее начинает осознавать общность интересов с тем классом, который способен указать выход из тупика.

'''Уэллс.''' Вы, мистер Сталин, лучше, чем кто-либо иной, знаете, что такое революция, и притом на практике. Восстают ли когда-либо массы сами? Не считаете ли Вы установленной истиной тот факт, что все революции делаются меньшинством?

'''Сталин.''' Для революций требуется ведущее революционное меньшинство, но самое талантливое, преданное и энергичное меньшинство будет беспомощно, если не будет опираться на хотя бы пассивную поддержку миллионов людей.

'''Уэллс.''' Хотя бы пассивную? Может быть, подсознательную?

'''Сталин.''' Частично и на полуинстинктивную, и на полусознательную поддержку, но без поддержки миллионов самое лучшее меньшинство бессильно.

'''Уэллс.''' Я слежу за коммунистической пропагандой на Западе, и мне кажется, что эта пропаганда в современных условиях звучит весьма старомодно, ибо она является пропагандой насильственных действий. Эта пропаганда насильственного свержения общественного строя была уместной тогда, когда речь шла о безраздельном господстве той или иной тирании. Но в современных условиях, когда господствующая система все равно рушится, и без того разлагается, надо было бы делать ударение не на инсуррекции, а на эффективности, на компетентности, на производительности. Инсуррекционная нотка кажется мне устаревшей. С точки зрения конструктивно мыслящих людей, коммунистическая пропаганда на Западе представляется помехой.

'''Сталин.''' Конечно, старая система рушится, разлагается. Это верно. Но верно и то, что делаются новые потуги иными методами, всеми мерами защитить, спасти эту гибнущую систему. Из правильной констатации Вы делаете неправильный вывод. Вы правильно констатируете, что старый мир рушится. Но Вы не правы, когда думаете, что он рухнет сам собой. Нет, замена одного общественного порядка другим общественным порядком является сложным и длительным революционным процессом. Это не просто стихийный процесс, а это борьба, это процесс, связанный со столкновением классов. Капитализм сгнил, но нельзя его сравнивать просто с деревом, которое настолько сгнило, что оно само должно упасть на землю. Нет, революция, смена одного общественного строя другим всегда была борьбой, борьбой на жизнь и смерть. И всякий раз, когда люди нового мира приходили к власти, им надо было защищаться от попыток старого мира вернуть силой старый порядок, им, людям нового мира, всегда надо было быть настороже, быть готовыми дать отпор покушениям старого мира на новый порядок.

Да, Вы правы, когда говорите, что старый общественный строй рушится, но он не рухнет сам собой. Взять, например, фашизм. Фашизм есть реакционная сила, пытающаяся сохранить старый мир путем насилия. Что Вы будете делать с фашистами? Уговаривать их? Убеждать их? Но ведь это на них никак не подействует. Коммунисты вовсе не идеализируют метод насилия. Но они, коммунисты, не хотят оказаться застигнутыми врасплох, они не могут рассчитывать на то, что старый мир сам уйдет со сцены, они видят, что старый порядок защищается силой, и поэтому коммунисты Говорят рабочему классу: готовьтесь ответить силой на силу, сделайте все, чтобы вас не раздавил гибнущий старый строй, не позволяйте ему наложить кандалы на ваши руки, которыми вы свергнете этот строй. Как видите, процесс смены одного общественного строя другим является для коммунистов процессом не просто стихийным и мирным, а процессом сложным, длительным и насильственным. Коммунисты не могут не считаться с фактами.

'''Уэллс.''' Но присмотритесь к тому, что происходит сейчас в капиталистическом мире. Ведь это не просто крушение строя. Это-взрыв реакционного насилия, вырождающегося в прямой гангстеризм. И мне кажется, что когда речь идет о конфликтах с этими реакционными и неумными насильниками, социалисты должны апеллировать к закону и вместо того, чтобы рассматривать полицию как врага, поддерживать ее в борьбе с реакционерами. Мне кажется, что нельзя просто действовать методами старого, негибкого инсуррекционного социализма.

'''Сталин.''' Коммунисты исходят из богатого исторического опыта, который учит, что отжившие классы добровольно не уходят с исторической сцены. Вспомните историю Англии XVII века. Разве не говорили многие, что сгнил старый общественный порядок? Но разве, тем не менее, не понадобился Кромвель, чтобы его добить силой?

'''Уэллс.''' Кромвель действовал, опираясь на конституцию и от имени конституционного порядка.

'''Сталин.''' Во имя конституции он прибегал к насилию, казнил короля, разогнал парламент, арестовывал одних, обезглавливал других!

Но возьмем пример из нашей истории. Разве не ясно было в течение долгого времени, что царский порядок гниет, что он рушится? Сколько крови, однако, понадобилось, чтобы его свалить!

А Октябрьская революция? Разве мало было людей, которые знали, что только мы, большевики, указываем единственно правильный выход? Разве непонятно было, что сгнил русский капитализм? Но Вы знаете, как велико было сопротивление, сколько крови было пролито, чтобы отстоять Октябрьскую революцию от всех врагов, внутренних и внешних?

Или возьмем Францию конца XVIII века. Задолго до 1789 года было ясно многим, насколько прогнили королевская власть, крепостные порядки. Но не обошлось, не могло обойтись без народного восстания, без столкновения классов.

В чем же дело? Дело в том, что классы, которые должны сойти с исторической сцены, последними убеждаются в том, что их роль окончена. Убедить их в этом невозможно. Им кажется, что трещины в прогнившем здании старого строя можно заделать, что можно отремонтировать и спасти рушащееся здание старого порядка. Поэтому гибнущие классы берут в руки оружие и всеми средствами начинают отстаивать свое существование как господствующего класса.

'''Уэллс.''' Но во главе Великой французской революции стояло немало адвокатов.

'''Сталин.''' Разве Вы отрицаете роль интеллигенции в революционных движениях? Разве Великая французская революция была адвокатской революцией, а не революцией народной, которая победила, подняв громадные народные массы против феодализма и отстаивая интересы третьего сословия? И разве адвокаты из числа вождей Великой французской революции действовали по законам старого порядка, разве не ввели они новую, буржуазную революционную законность?

Богатый исторический опыт учит, что добровольно до сих пор ни один класс не уступал дорогу другому классу. Нет такого прецедента в мировой истории. И коммунисты усвоили этот исторический опыт. Коммунисты приветствовали бы добровольный уход буржуазии. Но такой оборот дел невероятен, как говорит опыт. Поэтому коммунисты хотят быть готовыми к худшему и призываю! рабочий класс к бдительности, к боевой готовности. Кому нужен полководец, усыпляющий бдительность своей армии, полководец, не понимающий, что противник не сдастся, что его надо добить? Быть таким полководцем - значит обманывать, предавать рабочий класс. Вот почему я думаю, что то, что кажется Вам старомодным, на самом деле является мерой революционной целесообразности для рабочего класса.

'''Уэллс.''' Я вовсе не отрицаю необходимости насилия, но считаю, что формы борьбы должны быть максимально близки к тем возможностям, которые даются существующими законами, которые надо защищать от реакционных покушений. Старый порядок не надо дезорганизовать уже потому, что он в достаточной степени сам дезорганизуется. Именно поэтому мне кажется, что борьба против порядка, против закона есть нечто устаревшее, старомодное. Впрочем, я нарочно утрирую, чтобы ярче выяснить истину. Я могу сформулировать свою точку зрения следующим образом: во-первых, я за порядок; во-вторых, я нападаю на существующую систему, поскольку она не обеспечивает порядка; в-третьих, я считаю, что пропаганда идей классовой борьбы может изолировать от социализма как раз те образованные круги, которые нужны для социализма.

'''Сталин.''' Чтобы совершить большое, серьезное общественное дело, нужно, чтобы была налицо главная сипа, опора, революционный класс. Нужно далее, чтобы была организована помощь этой главной силе со стороны вспомогательной силы, которой является в данном случае партия, куда войдут и лучшие силы интеллигенции. Вы только что говорили об "образованных кругах". Но каких образованных людей Вы имели в виду? Разве мало было образованных людей на стороне старого порядка и в XVII веке в Англии, и в конце XVII века во Франции, и в эпоху Октябрьской революции в России? Старый строй имел на своей стороне, на своей службе много высокообразованных людей, которые защищали старый строй, которые шли против нового строя. Ведь образование- это оружие, эффект которого зависит от того, кто его держит в своих руках, кого этим оружием хотят ударить. Конечно, пролетариату, социализму нужны высокообразованные люди. Ведь ясно, что не олухи царя небесного могут помогать пролетариату бороться за социализм, строить новое общество. Роль интеллигенции я не недооцениваю, ее роль я, наоборот, подчеркиваю. Дело только в том, о какой интеллигенции идет речь, ибо интеллигенты бывают разные.

'''Уэллс.''' Не может быть революции без коренного изменения в системе народного образования. Достаточно привести два примера:

пример германской республики, не тронувшей старой системы образования и поэтому не ставшей никогда республикой, и пример английской лейбористской партии, у которой не хватает решимости настоять на коренном изменении системы народного просвещения.

'''Стати.''' Это правильное замечание.

Позвольте теперь ответить на Ваши три пункта.

Во-первых, главное для революции - это наличие социальной опоры. Этой опорой для революции является рабочий класс.

Во-вторых, необходима вспомогательная сила, то, что называется у коммунистов партией. Сюда войдут и интеллигентные рабочие и те элементы из технической интеллигенции, которые тесно связаны с рабочим классом. Интеллигенция может быть сильна, только если соединится с рабочим классом. Если она идет против рабочего класса, она превращается в ничто.

В-третьих, нужна власть как рычат преобразования. Новая власть создает новую законность, новый порядок, который является революционным порядком.

Я стою не за всякий порядок. Я стою за такой порядок, который соответствует интересам рабочего класса. Если же некоторые законы старого строя могут быть использованы в интересах борьбы за новый порядок, то следует использовать и старую законность. Против Вашего положения о том, что надо нападать на существующую систему, поскольку она не обеспечивает необходимого для народа порядка, я ничего возразить не могу.

И, наконец, Вы не правы, если думаете, что коммунисты влюблены в насилие. Они бы с удовольствием отказались от метода насилия, если бы господствующие классы согласились уступить место рабочему классу. Но опыт истории говорит против такого предположения.

'''Уэллс.''' В истории Англии, однако, был пример добровольной передачи власти одним классом другому. В период между 1830 и 1870 годами произошел без всякой ожесточенной борьбы процесс добровольного перехода власти от аристократии, влияние которой к концу XVIII века было еще очень велико, к буржуазии, которая являлась сангименгальной опорой монархии. Этот переход власти привел в дальнейшем к установлению господства финансовой олигархии.

'''Сталин.''' Но Вы незаметно перешли от вопросов революции к вопросам реформы. Это не одно и то же. Не думаете ли Вы, что большую роль в деле реформ в Англии в XIX веке сыграло чартистское движение?

'''Уэллс.''' Чартисты мало что сделали и исчезли бесследно.

'''Сталин.''' Я с Вами не согласен. Чартисты и организованное ими забастовочное движение сыграли большую роль, заставили господствующие классы пойти на ряд уступок в области избирательной системы, в области ликвидации так называемых "гнилых местечек", осуществления некоторых пунктов "хартии". Чартизм сыграл свою немалую историческую роль и побудил одну часть господствующих классов на некоторые уступки, на реформы во имя избежания больших потрясений. Вообще надо сказать, что из всех господствующих классов господствующие классы Англии - и аристократия, и буржуазия - оказались наиболее умными, наиболее гибкими с точки зрения своих классовых интересов, с точки зрения сохранения своей власти. Возьмем пример хотя бы из современной истории: всеобщую забастовку 1926 года в Англии. Любая буржуазия перед лицом этих событий, когда генеральный совет тред-юнионов призвал к забастовке, прежде всего арестовала бы лидеров тред-юнионов. Английская буржуазия этого не сделала и поступила умно с точки зрения своих интересов. Ни в США, ни в Германии, ни во Франции я не мыслю себе подобной гибкой классовой стратегии со стороны буржуазии. В интересах утверждения своего господства господствующие классы Англии никогда не зарекались от мелких уступок, от реформ. Но было бы ошибочным думать, что эти реформы представляют революцию.

'''Уэллс.''' Вы более высокого мнения о господствующих классах моей страны, чем я. Но велика ли вообще разница между малой революцией и большой реформой, не являются ли реформы малой революцией?

'''Сталин.''' В результате напора снизу, напора масс буржуазия иногда может идти на те или иные частичные реформы, оставаясь на базе существующего общественно-экономического строя. Поступая так, она считает, что эти уступки необходимы в интересах сохранения своего классового господства. В этом суть реформ. Революция же означает переход власти от одного класса к другому. Поэтому нельзя называть какую бы то ни было реформу революцией. Вот почему не приходится рассчитывать на то, чтобы смена общественных строев могла произойти в порядке незаметного перехода от одного строя к другому путем реформ, путем уступок господствующего класса.

'''Уэллс.''' Я Вам очень благодарен за эту беседу, имеющую для меня громадное значение. Давая мне Ваши разъяснения, Вы, наверное, вспомнили о том, как в подпольных дореволюционных кружках Вам приходилось объяснять основы социализма. В настоящее время во всем мире имеются только две личности, к мнению, к каждому слову которых прислушиваются миллионы: Вы и Рузвельт. Другие могут проповедовать сколько угодно, их не станут ни печатать, ни слушать. Я еще не могу оценить то, что сделано в Вашей стране, в которую я прибыл лишь вчера. Но я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто очень значительное. Контраст по сравнению с 1920 годом поразительный.

Сталин. Можно было бы сделать еще больше, если бы мы, большевики, были поумнее.

'''Уэллс.''' Нет, если бы вообще умнее были человеческие существа. Не мешало бы выдумать пятилетку по реконструкции человеческого мозга, которому явно не хватает многих частиц, необходимых для совершенного социального порядка.

'''Сталин.''' Не собираетесь ли побывать на съезде Союза советских писателей?

'''Уэллс.''' К сожалению, у меня имеются разные обязательства и я смогу остаться в СССР только неделю. Я приехал, чтобы встретиться с Вами, и я глубоко удовлетворен нашей беседой. Но я собираюсь говорить с теми советскими писателями, с которыми я смогу встретиться, о возможности их вступления в Пен-Клуб. Это - международная организация писателей, основанная Голсуорси, после смерти которого я стал председателем. Организация эта еще слабая, но все же имеет секции во многих странах, и, что еще важнее, выступления ее членов широко освещаются в печати. Эта организация настаивает на праве свободного выражения всех мнений, включая оппозиционные. Я рассчитываю поговорить на эту тему с Максимом Горьким. Однако я не знаю, может ли здесь быть представлена такая широкая свобода.

'''Сталин.''' Это называется у нас, у большевиков, "самокритикой". Она широко применяется в СССР.

Если у Вас имеются какие-либо пожелания, я Вам охотно помогу.

'''Уэллс.''' Благодарит.

'''Сталин.''' Благодарит за беседу.

Большевик. 1934. № 17

http://stalinism.ru/stalin_sobr/14-1.htm

Звезда

2010-10-03T13:48:50Z

Regul:

''Викентий Вересаев''

'''Звезда'''

Это случилось в давние времена, в далеком, неведомом краю. Над краем
царила вечная, черная ночь. Гнилые туманы поднимались над болотистой
землею и стлались в воздухе. Люди рождались, росли, любили и умирали в
сыром мраке. Но иногда дыхание ветра разгоняло тяжелые испарения земли.
Тогда с далекого неба на людей смотрели яркие звезды. Наступал всеобщий
праздник. Люди, в одиночку сидевшие в темных, как погреба, жилищах,
сходились на площадь и пели гимны Небу Отцы указывали детям на звезды и
учили что в стремлении к ним жизнь и счастье человека. Юноши и девушки
жадно вглядывались в небо и неслись к нему душою из давившего землю мрака.
Звездам молились жрецы. Звезды воспевали поэты. Ученые изучили пути звезд
их число величину и сделали важное открытие, оказалось, что звезды
медленно но непрерывно приближаются к земле. Десять тысяч лет назад - так
говорили вполне достоверные источники - с трудом можно было различить
улыбку на лице ребенка за полтора шага. Теперь же всякий легко различал ее
за целых три шага. Не было никакого сомнения, что через несколько
миллионов лет небо засияет яркими огнями и на земле наступит царство
вечного лучезарного света. Все терпеливо ждали блаженного времени и с
надеждою на него умирали. Так долгие годы шла жизнь людей тихая и
безмятежная и согревалась она кроткою верою в далекие звезды

Однажды звезды на небе горели особенно ярко. Люди толпились на
площади и в немом благоговении возносились душою к вечному свету. Вдруг из
толпы раздался голос:
- Братья! Как светло и чудно там в высоких небесных равнинах! А у нас
здесь как сыро и мрачно! Томится душа моя нет ей жизни и воли в вечной
тьме. Что до того, что через миллионы лет жизнь наших дальних потомков
озарится непреходящим светом? Нам, нам нужен этот свет. Нужен больше
воздуха и пищи, больше матери и возлюбленной. Кто знает - быть может есть
путь к звездам. Быть может мы в силах сорвать их с неба и водрузить здесь,
среди нас, на радость всей земле! Пойдемте же искать пути, пойдемте искать
света для жизни!
В собрании было молчание. Шепотом люди спросили друг друга:
- Кто это?
- Это - Адеил, юноша безрассудный и непокорный.
Опять было молчание. И заговорил старый Тсур, учитель умных, свет
науки.
- Милый юноша! Всем нам понятна твоя тоска. Кто в свое время не болел
ею? Но невозможно человеку сорвать с неба звезду. Край земли кончается
глубокими провалами и безднами. За ними крутые скалы. И нет через них пути
к звездам. Так говорят опыт и мудрость.
И ответил Адеил:
- Не к вам, мудрые, и обращаюсь я. Ваш опыт бельмами покрывает глаза
ваши и мудрость ваша, ослепляет вас. К вам взываю я, молодые и смелые
сердцем, к вам, кто еще не раздавлен дряхлою старческою мудростью! - И он
ждал ответа.
Одни сказали:
- Мы бы рады пойти. Но мы свет и радость в очах родителей наших и не
можем причинить им печали.
Другие сказали:
- Мы бы рады пойти. Но мы только что начали строить наши дома, и нам
нужно достроить их.
Третьи сказали:
- Привет тебе, Адеил! Мы идем с тобою!
И поднялись многие юноши и девушки. И пошли за Адеилом. Пошли в
темную грозную даль. И тьма поглотила их.

Прошло много времени. Об ушедших не было вести. Матери оплакали
безрассудно погибших детей, и жизнь потекла по-прежнему. Опять в сыром и
темном мраке родились, росли, любили и умирали люди с тихою надеждою, что
через тысячи веков на землю низойдет свет. Но вот однажды над темным краем
земли небо слабо осветилось мелькающим трепетным светом. Люди толпились на
площади и удивленно спрашивали:
- Что это там?
Небо с каждым часом светлело. Голубые лучи скользили по туманам,
пронизывали облака, широким светом заливали небесные равнины. Угрюмые тучи
испуганно клубились, толкались и бежали вдаль. Все ярче разливались по
небу торжествующие лучи. И трепет небывалой радости пробегал по земле.
Пристально вглядывался в даль старый жрец Сатзой. И сказал задумчиво:
- Такой свет может быть только от вечной небесной звезды.
И возразил Тсур, учитель умных, свет науки:
- Но как могла звезда спуститься на землю? Нет нам пути к звездам и
нет звездам пути к нам.
А небо светилось светлело. И вдруг над краем земли сверкнула
слепяще-яркая точка - Звезда! Идет звезда! И в бурной радости побежали
люди навстречу. Яркие, как день, лучи гнали перед собою гнилые туманы.
Разорванные, взлохмаченные туманы метались и приникали к земле. А лучи
били по ним, рвали на части и вгоняли в землю. Осветилась и очистилась
даль земли. Люди увидели, как широка эта даль, сколько вольного простору
на земле и сколько братьев их живет во все стороны от них. И в бурной
радости бежали они навстречу свету. По дороге тихим шагом шел Адеил и
высоко держал за луч сорванную с неба звезду. Он был один.
Его спросили:
- Где же остальные?
Обрывающимся голосом он ответил:
- Все погибли. Прокладывали пути к небу сквозь провалы и бездны. И
погибли смертью храбрых.
Ликующие толпы окружили звездоносца. Девушки осыпали его цветами.
Гремели клики восторга:
- Слава Адеилу! Слава принесшему свет!
Он вошел в город и остановился на площади и высоко в руке держал
сиявшую звезду. И по всему городу разлилось ликование.

Прошли дни. По-прежнему ярко сияла на площади звезда, высоко поднятая
в руке Адеила. Но давно уже не было в городе ликования. Люди ходили
сердитые и хмурые, потупив взоры, и старались не смотреть друг на друга.
Когда им приходилось идти через площадь, глаза при виде Адеила загорались
мрачною враждою. Не слышно было песен. Не слышно было молитв. На место
разогнанных звездою гнилых туманов над городом невидимым туманом сгущалась
черная угрюмая злоба. Сгущалась, росла и напрягалась. И под гнетом ее
нельзя было жить. И вот с воплем выбежал на площадь человек. Горели глаза
его, лицо исказилось от разрывающей душу злобы. В безумии бешенства он
кричал,
- Долой звезду! Долой проклятого звездоносца! Братья, разве не души
всех вас вопят моими устами: долой звезду, долой свет - он лишил нас жизни
и радости! Мы мирно жили во мраке мы любили наши милые жилища, нашу тихую
жизнь. И смотрите - что такое случилось? Пришел свет - и нет уж отрады ни
в чем. Грязными уродливыми кучами теснятся дома. Листья деревьев бледны и
склизки, как кожа на брюхе лягушки. Посмотрите на землю - она вся покрыта
кровавою грязью. Откуда эта кровь, кто знает? Но она липнет к рукам, ее
запах преследует нас за едой и во сне, он отравляет и обессиливает наши
смиренные молитвы к звездам. И нигде нет спасения от дерзкого
всепроникающего света. Он врывается в наши дома, и вот мы видим: все они
облеплены грязью, грязь въелась в стены, затянула окна вонючими кучами,
громоздится в углах. Мы больше не можем целовать наших возлюбленных при
свете Адеиловой звезды, они стали отвратительней могильных червей. Глаза
их бледны, как мокрицы, мягкие тела покрыты пятнами и отливают плесенью. И
друг на друга уже не можем мы больше смотреть - не человека видим мы перед
собой, а поругание человека. Каждый наш тайный шаг, каждое скрытое
движение освещает неумолимый свет. Невозможно жить! Долой звездоносца, да
погибнет свет!
И подхватили другие:
- Долой! Да живет тьма! Только горе и проклятье приносит людям свет
звезд. Смерть звездоносцу!
И заволновалась толпа, и бешеным ревом старалась опьянить себя,
заглушить ужас перед хулою своею на свет. И двинулась на Адеила. Но
смертельно-ярко сияла звезда в руке звездоносца, и люди не смогли подойти
к нему.
- Братья, стойте! - вдруг раздался голос старого жреца Сатзоя. -
Тяжкий грех берете вы на душу, проклиная свет. Чему мы молились, чем мы
живем, как не светом? Но и ты, сын мой, - обратился он к Адеилу, - и ты
совершил не меньший грех, снесши звезду на землю. Правда, великий Брама
сказал: Блажен, кто стремится к звездам. Но дерзкие своею мудростию люди
неправильно поняли слово Всемирно-чтимого. Ученики учеников его
растолковали истинный смысл темного слова Всемудрого: к звездам человек
должен стремиться лишь помыслами, а на земле тьма столь же священна, как
на небе - свет. И вот эту-то истину презрел ты своим вознесшимся умом.
Раскайся же, сын мой, брось звезду, и да воцарится на земле прежний мрак.
Усмехнулся Адеил.
- А ты думаешь, если я брошу, мир на земле не погиб уже навеки?
И с ужасом почуяли люди, что правду сказал Адеил, что прежний мир уже
не возродится никогда. Тогда выступил вперед старый Тсур, учитель умных,
свет науки.
- Безрассудно поступил ты, Адеил, и сам видишь теперь плоды своего
безрассудства. По законам природы жизнь развивается медленно. И медленно
приближаются к жизни далекие звезды. При их постепенно приближающемся
свете постепенно перестраивается и жизнь. Но ты не захотел ждать. Ты на
свой страх сорвал звезду с неба и ярко осветил жизнь. Что же получилось?
Вот она кругом перед нами - грязная, жалкая и уродливая. Но разве мы
раньше не догадывались, что она такова? И разве в этом была задача?
Невелика мудрость - сорвать с неба звезду и осветить ей уродство жизни.
Нет, возьмись за трудную черную работу переустройства жизни. Тогда ты
увидишь, легко ли очистить ее от накопившейся веками грязи, можно ли смыть
эту грязь хотя бы целым морем самого лучезарного света. Сколько в этом
детской неопытности! Сколько непонимания условий и законов жизни! И вот
вместо радости ты принес на землю скорбь, вместо мира - войну. А ты мог бы
и теперь быть полезным жизни - разбей звезду, возьми из нее лишь маленький
осколок - и осколок этот осветит жизнь как раз настолько, сколько нужно
для плодотворной и разумной работы над нею.
И ответил Адеил:
- Ты верно сказал Тсур! Не радость принесла сюда звезда, а скорбь не
мир а войну! Не этого ждал я, когда по крутым скалам карабкался к звездам,
когда вокруг меня обрывались и падали в бездну товарищи. Я думал, хоть
один из нас достигнет цели и принесет на землю звезду. И в ярком свете
наступит на земле яркая светлая жизнь. Но когда я стоял на площади, когда
я при свете небесной звезды увидел нашу жизнь, я понял, что безумны были
мои мечты. Я понял - свет нужен вам лишь в недосягаемом небе, чтобы
преклоняться перед ним в торжественные минуты жизни. На земле же вам всего
дороже мрак, чтобы прятаться друг от друга, и главное, радоваться на себя
на свою проеденную плесенью жизнь. Но еще больше, чем прежде, почуял я,
что невозможно жить этой жизнью. Каждою каплею своей кровавой грязи,
каждым пятном сырой плесени она немолчно вопиет к небу. Впрочем, могу вас
утешить: светить моей звезде недолго. Там, в далеком небе, висят звезды и
светят сами собою. Но сорванная с неба, снесенная на Землю, звезда может
светить, лишь питаясь кровью держащего ее. Я чувствую жизнь моя, как по
светильне поднимается по телу к звезде и сгорает в ней. Еще немного, и
жизнь моя сгорит целиком. И нельзя никому передать звезды, она гаснет
вместе с жизнью несущего ее, и каждый должен добывать звезду в небе. И к
вам обращаюсь я, честные и смелые сердцем. Познав свет, вы уже не захотите
жить во мраке. Идите же в далекий путь и несите сюда новые звезды. Долог и
труден путь, но все-таки для вас он будет уже легче, чем для нас, впервые
погибших на нем. Тропинки проложены, пути намечены, и вы воротитесь со
звездами, и не иссякнет свет их больше на земле. А при неугасающем их
свете невозможною станет такая жизнь, как теперь. Высохнут болота.
Исчезнут черные туманы. Ярко зазеленеют деревья. И те, которые сейчас в
ярости кидаются на звезду, волею-неволею возьмутся за переустройство
жизни. Ведь и вся злоба их теперь оттого, что при свете они чувствуют - им
невозможно жить так, как они живут. И жизнь станет великою и чистою. И
прекрасна будет она при лучезарном свете питаемых нашею кровью звезд. А
когда наконец спустится к нам звездное небо и осветит жизнь, то застанет
людей достойными света. И тогда уж не нужна будет наша кровь чтобы питать
этот вечный непреходящий свет.
Голос Адеила оборвался. Последние кровинки сбежали с бледного лица.
Подогнулись колени звездоносца, и он упал. Упала вместе с ним звезда.
Упала, зашипела в кровавой грязи и погасла.
Ринулась со всех сторон черная тьма и замкнулась над погасшею
звездою. Поднялись с земли ожившие туманы, заклубились в воздухе. И
жалкими робкими огоньками светились сквозь них на далеком небе далекие
бессильные и неопасные звезды.

Прошли годы.
По-прежнему в сыром мраке родились, росли, любили и умирали люди.
По-прежнему мирною и спокойною казалась жизнь. Но глубокая тревога и
неудовлетворенность подтачивала ее во мраке. Люди старались и не могли
забыть того, что осветила им мимолетным своим светом яркая звезда.
Отравлены были прежние тихие радости. Ложь въелась во все.
Благоговейно молился человек на далекую звезду и начинал думать: "А вдруг
найдется другой безумец и принесет звезду сюда к нам?" Язык заплетался, и
благоговейное парение сменялось трусливою дрожью. Отец учил сына, что в
стремлении к звездам жизнь и счастье человека. И вдруг мелькала мысль: "А
ну как в сыне и вправду загорится стремление к звездному свету, и подобно
Адеилу он пойдет за звездою и принесет ее на землю!" И отец спешил
объяснить сыну, что свет, конечно, хорош, но безумно пытаться низвести его
на землю. Были такие безумцы и они бесславно погибли, не принесши пользы
для жизни.
Этому же учили людей жрецы. Это же доказывали ученые. Но напрасно
звучали их проповеди. То и дело разносилась весть, что некий юноша или
девушка ушли из родного гнезда. Куда? Не по пути ли, указанному Адеилом? И
с ужасом чувствовали люди, что если опять засияет на земле свет, то
придется волею-неволею взяться наконец за громадную работу, и нельзя будет
отойти от нее никуда.
Со смутным беспокойством вглядывались они в черную даль. И казалось
им, что над краем земли уже начинает мелькать трепещущий отсвет
приближающихся звезд.

1903

Встреча с легендой

2010-09-22T17:57:56Z

Regul:

''Борис Полевой''

'''Встреча с легендой''' (сборник "Силуэты")

…Все, что произошло сегодня, 18 ноября 1955 года, похоже на странный сон. И если бы сейчас не горела в углу долговязая лампа, если бы в приподнятую металлическую оконную раму вместе с ночной прохладой ветер не задувал неумолкающий шум Нью-Йорка, ей-богу, можно было бы подумать, что все, что я собираюсь сейчас описать, привиделось в странном сне.

Мы были в гостях у Этель Лилиан Войнич. Ну да, у Войнич, автора романа «Овод». Я знаю, что это сообщение звучит приблизительно так же, как если бы я сказал: «Знаете, я сегодня завтракал в аптеке на уголке с Владимиром Галактионовичем Короленко», или: «Я встретился на Парк-авеню с Михаилом Евграфовичем Салтыковым-Щедриным». Но тем не менее это так. Мы с ней виделись, и сейчас я постараюсь подробнейшим образом описать обстоятельства этой встречи, а также и всё предшествующее ей...
Когда-то, когда мне было лет двенадцать, мать дала мне книжку в желтеньком, как сейчас помню, переплете.
— Прочти, вот любимая книжка твоего отца,— сказала она.

Это у нас в доме было мерилом самых высоких литературных качеств. Помнится, были какие-то ребячьи дела, помнится, что сел я за книжку с неохотой, но прочел несколько страниц — и потом два дня не мог оторваться. С тех пор бесстрашный, благородный, злой Овод стал моим другом на всю жизнь. Даже первые заметки в «Тверской правде», которые я писал еще шестиклассником, были самонадеянно подписаны: Б. Овод. Потом я не раз перечитывал этот роман, видел поставленные по нему фильмы, и черно-белый и цветной, видел в разных театрах инсценировки «Овода». И каждый раз к прежнему впечатлению добавлялось что-нибудь, не замеченное прежде. Это одна из тех счастливых книг, которые можно читать много раз, извлекая еще что-то новое, соответствующее возрасту, жизненному опыту, настроению.

Автор же книги рисовался мне романтическим мужчиной, этакой помесью Байрона со Степняком-Кравчинским, давно погибшим в какой-нибудь революционной схватке при защите баррикад.

И вдруг советский критик Евгения Таратута в статье, напечатанной в «Огоньке», сообщает, что Э. Войнич — англичанка Этель Лилиан Буль, жившая в давние годы в России, участвовавшая в борьбе русской революционной интеллигенции, друг народовольца С. Кравчинского, жена другого народовольца — М. Войнича, отважного человека, бежавшего с царской каторги, бывшего в Лондоне одним из организаторов помощи российским политическим эмигрантам и знаменитого фонда Вольной русской прессы. С портрета, воспроизведенного в «Огоньке», по-видимому со старинной фотографии, смотрела девушка с нежным, но смелым, волевым лицом.
[[Изображение:Voinich3-1.gif|right]]
Эту статью все читали с интересом. А прилетев в Нью-Йорк, мы вдруг узнали от советского сотрудника ООН Петра Павловича Борисова совсем уже потрясающую новость: Лилиан Войнич жива, она здесь, в этом городе, и он, Борисов, даже бывал у нее.
С этого дня, путешествуя по Америке, мы не забывали, что где-то впереди нас ожидает визит к автору «Овода», и сама возможность такого визита вопреки всему казалась все-таки чем-то несбыточным, почти фантастическим.

И вот сегодня в семь утра в мой номер постучал П. П. Борисов. Мы договорились быть у писательницы в восемь тридцать, но Петр Павлович зашел раньше, чтобы рассказать, как ему удалось сделать это свое удивительное открытие.

Он давно уже говорил по-английски, но свое пребывание здесь решил использовать, чтобы глубже изучить язык. Жена одного из членов английской делегации в ООН, почтенная леди, училась, в свою очередь, русскому языку. Они договорились заниматься вместе, на паритетных началах, по очереди читая и разговаривая то на одном, то на другом языке. На один из таких уроков Петр Павлович захватил «Огонек» со статьей об авторе «Овода». Урок и был начат с чтения этой статьи. Первые же фразы заинтересовали англичанку. Она пожелала дочитать статью до конца. В этот день английским не занимались, а читали по-русски и говорили о судьбе Лилиан Войнич.

— Если ее девичья фамилия Буль, если она действительно дочь великого математика и племянница знаменитого полковника Эвереста, именем которого названа высочайшая вершина Гималаев, я о ней слышала,— задумчиво наморщив лоб, сказала англичанка, напрягая память.— Больше того: мне кажется, она должна быть где-то здесь, в Штатах, возможно, в Нью-Йорке. Неужели ее творчество у вас популярно? А ведь мы его почти не знаем.
Леди оказалась энергичным человеком.

— Знаете, все это меня заинтересовало, я должна ее разыскать,— сказала она, прощаясь.
Она обратилась в сыскное бюро к частному детективу, и на следующем занятии Петру Павловичу был вручен адрес: «Этель Лилиан Войнич, Нью-Йорк, 450 Вест, 24-я улица, квартира 17-ф».

— ...На другой день я поднимался на семнадцатый этаж большого старого доходного дома,— рассказывает Петр Павлович.— Дрожащей рукой постучал в дверь. Мне отперла мисс Энн Нил, как оказалось, компаньонка писательницы. Компаньонка — это слово из их прошлого. Теперь Нил библиотечный работник. Они обе живут на ее маленький заработок. Я сказал мисс Нил, кто я и зачем пришел, и она тоже поразилась, узнав, что книга ее подруги пользуется такой популярностью. Она даже просила не сразу сообщить об этом миссис Войнич, чтобы не взволновать ее.
С тех пор Петр Павлович стал частым гостем в маленькой квартирке на семнадцатом этаже. Войнич девяносто один год. Для своего возраста она чувствует себя на редкость бодро. У нее хорошая память, но она быстро устает, и поэтому разговор с ней приходится вести понемногу. Удивительно, как престарелая писательница помнит и любит Россию. Вместе с уважением к русскому народу, в борьбе которого она участвовала совсем юной девушкой, она сохранила знание русского языка и интерес к русской культуре. В один из последних визитов Петр Павлович пришел к ней вместе с женой и дочерью Ириной. Писательница была растрогана. Она долго смотрела на румяную коренастую девочку, конфузливо сидевшую на старом диване, и подарила ей книгу, предварительно написав на титульном листе:

«Дорогая Ирина! Ты единственный советский ребенок, которого я встретила, и это сделало радостным и незабываемым день, когда ты навестила меня вместе со своими родителями. Пусть же все дети твоей страны, которую я посетила много лет назад, живут в мире всего мира.
Э. Войнич

22 октября 1955 года».

Книга здесь, Петр Павлович показывает ее. Почерк ровный, твердый, с ятями и твердыми знаками. Тем временем мои товарищи по путешествию — шестеро советских журналистов — собрались у меня в номере. Все необычайно торжественны, непривычно молчаливы. Книга с дарственной надписью Войнич переходит из рук в руки.

Долго едем в такси. Нарядный Нью-Йорк со своими щеголеватыми, точно бы накрахмаленными небоскребами давно остался позади, и мимо машины проносятся мрачные, закоптелые стриты и авеню, где дома не так уж высоки, зато густо закопчены, унылы. Здесь уже никто, по-видимому, не озабочен ни чистотой, ни архитектурой. Острый, холодный ветер гоняет по тротуарам бумажный мусор и треплет полы наших плащей. Машин почти не видно, спешащие на работу прохожие бегут, подняв воротники, кутая шеи шарфами.
Рано. Мы первые посетители крохотного цветочного магазинчика, где, впрочем, можно купить и всяческие хозяйственные вещи, предметы гигиены. Выбор небольшой, но цветы хорошие, свежие, будто только что с клумбы, еще покрыты холодной росой. Выбираем нежно-розовые хризантемы. И торопливо шагаем по совсем уже опустевшим улицам, с которых схлынул поток спешащих на работу. Торопимся: госпоже Энн Нил тоже скоро нужно идти в свою библиотеку, а уходя, она, по ее словам, вынуждена запирать престарелую подругу на ключ, чтобы кто-нибудь ненароком не забрался в квартиру.

Ага, вот и двадцать четвертая улица, узкая, длинная, скучная, как старый, неумело рассказанный анекдот. Вот и дом — огромная кирпичная коробка, закопченная, как будка паровозного машиниста. Лифт, покряхтывая и поскрипывая, поднимает нас на семнадцатый этаж. Звоним. Дверь открывает маленькая, пожилая быстрая женщина в очках.
— Энн Нил,— деловито рекомендуется она и подает твердую, холодную руку.

У нее вид одной из тех тружениц, которые всю жизнь работают незаметно, старательно, не рассчитывая ни на славу, ни на благодарность, ни на признание окружающих, ни даже на повышение заработка. Скромно делают свое дело, и все.
— Входите, входите, мы вас ждем. Госпожа Войнич сейчас к вам выйдет. Прошу сюда.

Небольшая комната. Очень старая, потертая мебель. Единственное украшение — цветы: ухоженные, вымытые, политые, они весело зеленеют у единственного окна. Из него видна закопченная стена дома напротив, оплетенного по фасаду ржавой паутиной пожарных лестниц. Над диваном рисунок пастелью: старая женщина с энергичным лицом. На противоположной стене портрет: юноша в черном бархатном берете стоит, небрежно опершись локтем о какой-то парапет. Фон, которым является неясно прорисованный итальянский пейзаж, руки юноши — все это нетщательно выписано. Зато внимание захватывает худое, аскетического склада, задумчивое, волевое и очень печальное лицо. Лицо человека, фанатически преданного своему делу.

— Тут изображена госпожа Войнич,— говорит мисс Нил, показывая на пастель.— А это... Нет, об этом портрете вы лучше узнаете от нее сами.
Мисс Нил с улыбкой смотрит на нас, и чувствуется, что этой маленькой женщине приятно заинтересовать и озадачить семерых иностранных журналистов.

— Это правда, что в вашей стране роман госпожи Войнич так популярен, как говорил нам наш друг господин Борисов? — спрашивает она полушепотом, оглядываясь на дверь.— Для нее это так неожиданно... Ведь уже сколько лет никто, совсем никто...
Она, к счастью, не успевает закончить фразу, так как дверь открывается, и появляется седая женщина в свободном светлом платье. И хотя она идет медленно,

опираясь на палку, фигура у нее прямая. Старческие руки будто обтянуты пергаментом, но лицо и особенно глаза сохранили живость, и, если судить по ним, никак не скажешь, что перед нами друг Степняка-Кравчинского, человек, помнящий Салтыкова-Щедрина, знакомый с Плехановым и Верой Засулич.

— Здравствуйте, господа,— произносит она и при этом так чисто и так хорошо выговаривает эти слова по-русски, что становится ясным: Борисов не преувеличивал, она не только знает, но и помнит наш язык.— Здравствуйте... Садитесь... Мне очень... приятно... вас видеть.
Говоря, она как бы прислушивается к самой себе, и кажется, что слова, которые она так хорошо выговаривает, приходят к ней откуда-то издалека.
Она садится на свое любимое место, в уголок дивана, у столика, ласково смотрит на Петра Павловича.

— Когда вот он сказал мне... меня хотят видеть журналисты... русские... я не знала, верить, не верить. Странно... меня помнят в России... Очень странно.
Мы галдим, как потревоженный пчелиный рой:

— Как это можно не помнить автора «Овода»!.. Ваша книжка у нас одна из любимых... Ее читали великие наши революционеры... «Овод»!! Девяносто изданий, на сорока девяти языках народов СССР. Два фильма... Пьеса идет уже несколько лет подряд... Опера... Написана музыка!
Смотришь на писательницу и не понимаешь, то ли она слышит, то ли нет, то ли верит, то ли думает, что перед ней странные какие-то люди, которые невесть зачем говорят ей приятные и совершенно неправдоподобные вещи.

— Россия... Какая она... Россия... сейчас?

Мисс Нил принесла маленькую книжку в знакомой мне желтой обложке. Универсальная библиотека. Издательство «Польза», 1912 год, Москва — С.-Петербург. Писательница берет эту книжку, с задумчивой улыбкой смотрит на нее.

— Это... русское издание... Других не знаю.

Вот судьба! Быть одним из самых известных писателей в Советском Союзе и во всем социалистическом мире, иметь миллионные тиражи — и не знать об этом! Думать, что ты давно позабыта, полагать, что литературная слава так же далека, как романтические годы, проведенные в России, как образы давно погибших русских революционеров, как собственная молодость... Ведь это же сюжет для нового романа!.. И вдруг, когда перевалило за девяносто лет, слава, живущая на другом конце мира, где потомки друзей ее юности созидают нечто смелое, невиданное, небывалое и все-таки мало понятное ей, слава эта неожиданно врывается в маленькую бедную квартирку на семнадцатом этаже скучного нью-йоркского дома.

По рукам идут старые фотографии, письма, документы, такие интересные, что им бы надобно лежать под стеклом на витринах музея. Вот пожелтевший снимок бородатого, упрямого человека с большим шишковатым лбом. Это С. М. Кравчинский, человек бурной биографии, рассказанной им самим в романе «Андрей Кожухов». Мы знаем, что в юности, на первых революционных своих шагах, он стал жертвой поповского предательства. Тайна исповеди верующего юноши была выдана Третьему отделению, а дальше тюрьмы, ссылки, побеги, работа в подполье. Бомбы, новые побеги, скитальческая, полная борьбы жизнь. Эмиграция и снова борьба.
Степняк-Кравчинский подарил эту фотографию писательнице и на оборотной стороне надписал: «Лили Буль на память. 19 декабря 1890 года».
А вот его письмо, в котором Кравчинский, уже прославившийся на родине как романист Степняк, предсказывает юной англичанке литературное будущее: «...Ах, Лили, если бы вы знали, как хороши ваши описания природы... Вы непременно должны попробовать свои силы на писательстве...»

— Не после этого ли письма вам пришло желание попробовать свои силы в литературе?
Собеседница будто не слышит вопроса. Взгляд ее устремлен куда-то вдаль. Может быть, в эту минуту она забыла о нас, сидящих рядом на диване и за нехваткой мебели просто на полу у ее ног.

— ...Он часто бывал у нас, Кравчинский... Мы с сестрой... шутя звали его «опекун»... А почему... я и не знаю. Наверное, потому, что совсем молоденькие были, а он... со своей бородой... казался нам старым... А может быть, потому, что он помогал нам... советами... Для нас он был... герой. Когда не виделись, он писал... часто писал, давал советы в письмах... Прекрасный, честный человек... Вы, русские, кажется, все славные... люди. Я люблю... Россию...
Она смотрит на нас по очереди, будто в нас, приехавших из далекой страны, хочет уловить черты друзей юности. Говорить ей трудно. Фразы все время прерываются паузами. Мы стараемся не переутомлять ее вопросами, но в биографии Степняка-Кравчинского столько черт, схожих с Оводом, что удержаться от соблазна трудно, и Анатолий Софронов начинает издали, как, мол, родилась у вас идея романа. Не было ли в жизни прототипов, подсказавших и образ героя, и всю историю?
Писательница снова задумывается. На лице та же улыбка, обращенная в прошлое, к людям, которых давно уже нет, к словам, которые давно отзвучали и живут только в ее памяти.
— Это... трудно сказать... как родится роман... Разве знаешь... если бы кто-нибудь мог объяснить... Удивительные люди, масса впечатлений... юный ум... Нет, не то.
Потом лицо ее обращается туда, где висит картина, к средневековому юноше в черном берете, со скорбной складкой волевых губ. Она долго смотрит на него.
— Девушкой была в Париже... ходила по галерее Лувра... и вот портрет итальянского художника Франчабиджо... Шестнадцатый век... Он сразу понравился... Купила репродукцию, повесила над кроватью. Видите, висит... Больше семидесяти лет... Смотрите: лицо мужественное и печальное... Это Артур... Когда писала, смотрела на него... А так очень трудно... сказать, как рождается образ...
Наступает пауза. Мы сидим тише воды ниже травы. Ждем, пока собеседница отдохнет, соберется с мыслями.
Узнаем новые подробности ее биографии. Дочь крупного английского математика Джорджа Буля, племянница знаменитого полковника Эвереста, ученого-путешественника, открывателя Гималаев. Воспитанница берлинской консерватории, которую окончила одновременно со славянским отделением университета. Она по велению сердца бросила дом и устремилась в Россию, где революционная молодежь после разгрома «Народной воли» снова пыталась сколачивать свои силы. Она ехала в далекую, неизвестную страну не как дочь знатного англичанина, а как скромная гувернантка, таящая желание связать судьбу с русской революционной молодежью. В Петербурге, поступив на службу в семью влиятельного генерала, сблизилась со студенткой-медичкой, женой народовольца, вошла в кружок русской революционной молодежи и с упоением проводила свободное время в их убогой квартирке где-то на петербургской окраине.

— И господина Кропоткина... встречала... Когда моего знакомого арестовали, я через хозяйку-генеральшу добилась разрешения... посещать арестованных... в тюрьме на Шпалерной. Знакомый был болен... Тюремная пища очень дурна... Носила ему передачи... Уголовных держали вместе с политическими. Приходилось целый час дожидаться... Очень неудобно... уголовные не всегда были добрыми людьми. Они находились здесь же.
Писательница берет у меня записную книжку и начинает рисовать, как проходил тюремный коридор, где обычно ей приходилось сидеть, ожидая свидания с арестованными, где находились уголовники.

Чувствуется, что несущественные эти подробности ей дороги и что она считает очень важным, чтобы мы представили себе расположение тюрьмы.
— Но там был хороший... старичок... тюремщик... Он меня жалел, запрещал уголовным меня обижать. Они были... несчастные... люди. Они тоже привыкли ко мне... Мы разговаривали... Они пели мне песни...

Давнее время, бесконечно далекие дни. Будто кто шевелит страницы старых мемуаров...
В юности Лилиан увлекалась славянскими языками, переводила на английский Лермонтова, Пушкина, Шевченко. Задумала перевод Мицкевича и для совершенствования в польском языке приехала в Варшаву. Тут, по ее выражению, ей «в душу упало первое зерно любви», к человеку, который стал потом ее мужем. Как-то в воскресенье шла по Варшаве и заметила, что люди спешат куда-то.

— Партию кандальников в Сибирь ведут! — бросила ей на бегу какая-то женщина.

Юная англичанка пошла в том же направлении. Арестантов уже вывели из тюрьмы, и они стояли перед воротами посреди мостовой, ежась от холода и щурясь на ярком солнце. Печально гремели кандалы. Дыхание осаживалось на усах, на бородах, на матерчатых тюремных шапчонках белой изморозью. И тут, в этой толпе, девушка заметила высокого, совсем молодого человека в очках. Темные усики, негустая юношеская бородка, кажущаяся совершенно черной на лице, белизна которого так контрастировала с серым сукном грубого тюремного халата. Лицо юноши было такое свежее, чистое, хорошее, что взгляд молодой англичанки невольно задержался. Юный арестант тоже смотрел на нее. Они и простояли друг против друга, пока не раздались крики конвойных, и колонна, позванивая кандалами, двинулась в далекий путь.
Случилось так, что семья народовольца, с которой Лилиан Буль дружила в Петербурге, была сослана в Сибирь и там познакомилась с молодым ссыльным поляком М. Войничем. Он готовил побег. А так как царское правительство уже знало за ним немало грехов и за ним надзирали с особой бдительностью, решено было, что, бежав, он пересечет границу Монголии и постарается пробраться в Англию, в Лондон. Петербуржцы знали, что Лилиан уже вернулась на родину, и дали беглецу письмо к ней, прося на первых порах помочь ему устроиться в чужом городе.
Побег состоялся. Беглец благополучно пересек границу, попал в Монголию, а потом кружным путем добрался до Лондона. Он без труда нашел довольно известный в столице дом Булей, явился туда и, к великому своему удивлению, узнал в адресате, которому он принес письмо, ту самую девушку, которую видел когда-то в Варшаве. Лилиан тоже опознала в нем бородатого юношу в тюремном халате. Они, пораженные, смотрели друг на друга. С этой встречи началась их дружба. Потом Лилиан Буль стала Лилиан Войнич, женою народовольца, одного из активных деятелей русской революционной эмиграции.

Давняя история, давние времена.
— А ведь я была... на похоронах Салтыкова... Щедрина,— говорит наша хозяйка, как бы перелистывая странички воспоминаний.— Да, господа, была... Много людей его... провожало. Какой-то писатель говорил... речь. Его тут же у могилы арестовали. И тогда все, кто был на кладбище, организовали демонстрацию. Я тоже... шла... Боже... неужели меня еще читают в России?
Мы опять возбужденно галдим о том, сколь славна и любима у нас ее книга. Она слушает, тихо покачивая головой. Взгляд устремлен в окно, а за ним — мокрая красная стена, кусок крыши. Собеседница явно устала. И все же когда она прощается, то встает и стоит, опираясь на палочку.
— До свидания... У вас еще говорят «до свидания»? «Спасибо»? Или у вас говорят, как раньше, по-французски, «мерси»?
Тихо выходим из квартиры, спускаемся вниз и останавливаемся в подъезде. Холодно- Осенний ветер гонит по тротуарам мусор, стучит оторванный железный лист о какой-то карниз.
Вот и все. Сон это или явь? Трудно даже поверить в реальность этой встречи, которая останется в памяти на всю жизнь.

...Три года назад мне пришлось подниматься на стареньком лифте на семнадцатый этаж некрасивого нью-йоркского дома, где живет автор «Овода». Что такое три года, когда человек, к которому я направляюсь, прожил почти 95 лет! И все-таки именно эти годы коренным образом изменили ее жизнь. Советский читатель ознакомился еще с двумя романами Этель Лилиан Войнич. О ней было написано немало статей. О многом я узнал из ее писем, которые, хотя и редко, приходили в Москву. Обычно под диктовку писательницы их отстукивала на машинке на английском языке Энн Нил, но в конце обязательно была собственноручная приписка Войнич, сделанная по-русски крупным, твердым, округлым почерком. И это были всегда самые интересные строки.
И все же, поднимаясь теперь, в апреле 1958 года, на семнадцатый этаж, я волновался так же, как и три года назад. Писательница продолжала оставаться для меня фигурой почти легендарной.

На этот раз спутниками моими были ветераны второй мировой войны — веселые, громогласные люди. Но и они притихли, стали говорить вполголоса, когда мы подошли к знакомому дому. И только розы, самый большой букет роз, какой нам только удалось набрать в цветочном магазине, неистово благоухали, перебивая классические кошачье-помойные ароматы, наполнявшие полутемный коридор.
Войнич вышла к нам все такая же прямая, хотя, как показалось мне, ступала она не так уж твердо. На ней было то же белое свободное платье. Такими же пытливыми были ее светлые глаза. Вообще она мало изменилась. Зато в знакомой квартирке перемены были разительными. Исчезла ветхая мебель. Ее заменила удобная, современная. Стены комнаты совсем скрылись за сплошными полками книг. Это были книги Войнич, изданные на языках народов Советского Союза, на чешском, китайском, польском, вьетнамском, на многих других языках. Книг было так много, что квартирка стала еще теснее, а юноша с портрета Франчабиджо смотрел на нас печально-встревоженными глазами из узкого прогалка меж тесно лежащими томиками.

К двери приколота кнопками афиша: опера советского композитора Спадавеккиа «Овод». Афиша вся испещрена автографами советских певцов и певиц — участников спектакля, трогательными надписями, адресованными автору книги.

— Видите—ко мне пришло сразу... так много славы... что тут стало... совсем тесно,— сказала хозяйка дома, показывая эти свои богатства.— Тут есть одна книжка,— писательница медленно поднялась, подошла к полке, взяла томик на непонятном нам языке.— Вот эта... монгольская... Она мне особенно... дорога... Знаете почему?.. Мой муж бежал с каторги... в Монголию... Он рассказывал: родовой строй... кочевники... ламы... И вот — моя книга...
Русские слова, фразы получались разрубленными. И все-таки это был замечательный, чистый, староинтеллигентский русский язык.
На столе лежал ворох свежей почты. Множество разноцветных конвертов с марками и штемпелями, главным образом, социалистических стран. Некоторые конверты не были еще и вскрыты...

— Нас с мисс Нил совсем... как это... нас захлестнуло... Не успеваем читать — такое внимание... Прошу вас присесть... Теперь всем хватит... стульев... Прошу вас.
Но все-таки мы по-прежнему уселись кружком на ковре, чтобы не заставлять собеседницу напрягать голос...

— Я теперь... богатая... помещица... У меня своя... усадьба, свой.... парк. Парк с прудом... с рыбками... Русский парк..:
В самом деле, на круглом столе, стоящем впритык к окну, кто-то чрезвычайно искусно насадил для нее из маленьких растений и мхов микроскопический парк, живой парк с аллейками, с зарослями, с прудиком посредине, роль которого исполняла наполненная водой голубая тарелка. В «прудике» действительно плавали крохотные рыбки. Но самым примечательным в этом расположенном на столе парке, подобие которому мне доводилось видеть лишь на юге Китая, было то, что пересекала его аллея растеньиц с белыми стволами, очень похожими на стволы берез, а над водой склонились мхи, напоминавшие наши плакучие ивы.
Рядом с парком стояло глубокое старое кресло, единственное сохранившееся от былой обстановки. На спинке его довольно нагло сидела знакомая мне кукла-матрешка, какими у нас накрывают чайники. С год назад моя жена послала сюда эту куклу ко дню рождения писательницы с дружеской надписью, сделанной на фартуке.

— Утром мне откроют окно... Я сажусь в кресло рядом с... Матреной Ивановной... Мы сидим с ней молча... Смотрим на березки... вспоминаем Россию... Вы прекрасный, талантливый народ... Мы с сестрой вами всегда восхищались... Вы заслужили свою великую долю...
Писательница с нашей помощью опустилась в любимое кресло. Кукла очутилась у нее на руках. Но на этот раз собеседница не рассказывала, а спрашивала. Все о нашей стране интересовало ее — школы и спутники, медицинское обеспечение и, как она выразилась, «крестьянский вопрос», положение женщин, религия, дети, дорожное дело, семья...

И хотя нам хотелось расспрашивать, а не рассказывать, мы честно старались удовлетворить ее любопытство. Легко было понять ее интерес к тем, кого она оставила в нищете и угнетении и кто живет теперь в новом, неведомом и, вероятно, малопонятном ей мире. В мире мечты ее юности, откуда к ней неожиданно, на склоне лет, пришла слава...

...Я делаю эти записи в семейном номере скромной гостиницы «Сольгрев», в которой мы — делегация ветеранов войны — в целях экономии валюты втиснулись все впятером. И сейчас вот под разноголосый храп моих друзей по путешествию как бы доносится до меня ее глуховатый голос, ее слова, которыми она подстегивала наше повествование о Советском Союзе...
— Удивительно... Это ошеломляет... Рассказывайте, пожалуйста, рассказывайте...
И такое уважение к нашему народу, такой интерес к нашим делам и дням звучали в этой нетерпеливой просьбе, что становилось ясно: нет, не угас пламень этой души. Она, радостно приветствовавшая когда-то во мраке царизма первые, робкие проблески революционной зари, находясь теперь на другом конце планеты, думает о нас, думает и стремится постигнуть величие наших дел.
Прощаясь, один из ветеранов, что называется, «потеряв ориентир», пригласил писательницу в Советский Союз. Она серьезно посмотрела на нас. Губы ее дрогнули.
— Ах, если бы я могла! — И это прозвучало как вскрик боли.

Нелегко такому человеку было признаваться в своем бессилии.

1963

2010-09-01T21:34:46Z

Regul:

Конституция РСФСР 1918 г.

2010-09-01T21:32:34Z

Regul:

КОНСТИТУЦИЯ (Основной Закон) РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАТИВНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Принята V Всероссийским съездом Советов в заседании от 10 июля 1918 года

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ТРУДЯЩЕГОСЯ И ЭКСПЛУАТИРУЕМОГО НАРОДА.
Глава первая.
Глава вторая.
Глава третья.
Глава четвертая.
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ФЕДЕРАТИВНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ.
Глава пятая.
РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. КОНСТРУКЦИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
А. Организация центральной власти.
Глава шестая. О Всероссийском съезде Советов рабочих, крестьянских,
красноармейских и казачьих депутатов.
Глава седьмая. О Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете
Советов.
Глава восьмая. О Совете Народных Комиссаров.
Глава девятая. О предметах ведения Всероссийского съезда Советов и
Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов.
Б. Организация Советской власти на местах.
Глава десятая. О съездах Советов.
Глава одиннадцатая. О Советах депутатов.
Глава двенадцатая. О предметах ведения органов Советской власти
на местах.
РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ. АКТИВНОЕ И ПАССИВНОЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО.
Глава тринадцатая.
Глава четырнадцатая. О производстве выборов.
Глава пятнадцатая. О проверке и отмене выборов и об отзыве депутатов.
РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ. БЮДЖЕТНОЕ ПРАВО.
Глава шестнадцатая.
РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ. О ГЕРБЕ И ФЛАГЕ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАТИВНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ.
Глава семнадцатая.

Утвержденная III Всероссийским съездом Советов в январе 1918
года Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа вместе
с утверждаемой V Всероссийским съездом Советов Конституцией
Советской Республики составляют единый основной закон Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики.
Этот основной закон вступает в действие с момента его
опубликования в окончательной форме в «Известиях Всероссийского
Центрального Исполнительного Комитета Советов». Он должен быть
распубликован всеми местными органами Советской власти и
выставлен во всех советских учреждениях на видном месте.
V Всероссийский съезд Советов поручает Народному
комиссариату просвещения ввести во всех без изъятия школах и
учебных заведениях Российской Республики изучение основных
положений настоящей Конституции, а равно и их разъяснение и
истолкование.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ
ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ТРУДЯЩЕГОСЯ И ЭКСПЛУАТИРУЕМОГО НАРОДА

Глава первая

1. Россия объявляется Республикой Советов рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на
местах принадлежит этим Советам.
2. Российская Советская Республика учреждается на основе
свободного союза свободных наций как федерация Советских
национальных республик.

Глава вторая

3. Ставя своей основной задачей уничтожение всякой
эксплуатации человека человеком, полное устранение деления
общества на классы, беспощадное подавление эксплуататоров,
установление социалистической организации общества и победы
социализма во всех странах, III Всероссийский съезд Советов
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов постановляет далее:
а) В осуществление социализации земли частная собственность
на землю отменяется и весь земельный фонд объявляется
общенародным достоянием и передается трудящимся без всякого
выкупа, на началах уравнительного землепользования.
б) Все леса, недра и воды общегосударственного значения, а
равно и весь живой и мертвый инвентарь, образцовые поместья и
сельскохозяйственные предприятия объявляются национальным
достоянием.
в) Как первый шаг к полному переходу фабрик, заводов,
рудников, железных дорог и прочих средств производства и
транспорта в собственность Советской рабоче-крестьянской
Республики подтверждается советский закон о рабочем контроле и о
Высшем Совете Народного Хозяйства в целях обеспечения власти
трудящихся над эксплуататорами.
г) III Всероссийский съезд Советов рассматривает советский
закон об аннулировании (уничтожении) займов, заключенных
правительством царя, помещиков и буржуазии, как первый удар
международному банковому, финансовому капиталу, выражая
уверенность, что Советская власть пойдет твердо по этому пути
вплоть до полной победы международного рабочего восстания против
ига капитала.
д) Подтверждается переход всех банков в собственность
рабоче-крестьянского государства как одно из условий освобождения
трудящихся масс из-под ига капитала.
е) В целях уничтожения паразитических слоев общества и
организации хозяйства вводится всеобщая трудовая повинность.
ж) В интересах обеспечения всей полноты власти за
трудящимися массами и устранения всякой возможности
восстановления власти эксплуататоров декретируется вооружение
трудящихся, образование Социалистической Красной Армии рабочих и
крестьян и полное разоружение имущих классов.

Глава третья

4. Выражая непреклонную решимость вырвать человечество из
когтей финансового капитала и империализма, заливших землю кровью
в настоящей преступнейшей из всех войн, III Всероссийский съезд
Советов всецело присоединяется к проводимой Советской властью
политике разрыва тайных договоров, организации самого широкого
братания с рабочими и крестьянами воюющих ныне между собой армий
и достижения во что бы то ни стало революционными мерами
демократического мира трудящихся без аннексий и контрибуций, на
основе свободного самоопределения наций.
5. В тех же целях III Всероссийский съезд Советов настаивает
на полном разрыве с варварской политикой буржуазной цивилизации,
строившей благосостояние эксплуататоров в немногих избранных
нациях на порабощении сотен миллионов трудящегося населения в
Азии, в колониях вообще и в малых странах.
6. III Всероссийский съезд Советов приветствует политику
Совета Народных Комиссаров, провозгласившего полную независимость
Финляндии, начавшего вывод войск из Персии, объявившего свободу
самоопределения Армении.

Глава четвертая

7. III Всероссийский съезд Советов Рабочих, Солдатских и
Крестьянских Депутатов полагает, что теперь, в момент решительной
борьбы пролетариата с его эксплуататорами, эксплуататорам не
может быть места ни в одном из органов власти. Власть должна
принадлежать целиком и исключительно трудящимся массам и их
полномочному представительству — Советам Рабочих, Солдатских и
Крестьянских Депутатов.
8. Вместе с тем, стремясь создать действительно свободный и
добровольный, а следовательно, тем более полный и прочный союз
трудящихся классов всех наций России, III Всероссийский съезд
Советов ограничивается установлением коренных начал федерации
Советских Республик России, предоставляя рабочим и крестьянам
каждой нации принять самостоятельное решение на своем собственном
полномочном Советском съезде: желают ли они и на каких основаниях
участвовать в федеральном правительстве и в остальных федеральных
советских учреждениях.

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ФЕДЕРАТИВНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Глава пятая

9. Основная задача рассчитанной на настоящий переходный
момент Конституции Российской Социалистической Федеративной
Советской Республики заключается в установлении диктатуры
городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в
виде мощной Всероссийской Советской власти в целях полного
подавления буржуазии, уничтожения эксплуатации человека человеком
и водворения социализма, при котором не будет ни деления на
классы, ни государственной власти.
10. Российская Республика есть свободное социалистическое
общество всех трудящихся России. Вся власть в пределах Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики принадлежит
всему рабочему населению страны, объединенному в городских и
сельских Советах.
11. Советы областей, отличающихся особым бытом и
национальным составом, могут объединиться в автономные областные
союзы, во главе которых, как и во главе всяких могущих быть
образованными областных объединений вообще, стоят областные
съезды Советов и их исполнительные органы.
Эти автономные областные союзы входят на началах федерации в
Российскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику.
12. Верховная власть в Российской Социалистической
Федеративной Советской Республике принадлежит Всероссийскому
съезду Советов, а в период между съездами — Всероссийскому
Центральному Исполнительному Комитету Советов.
13. В целях обеспечения за трудящимися действительной
свободы совести церковь отделяется от государства и школа от
церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды
признается за всеми гражданами.
14. В целях обеспечения за трудящимися действительной
свободы выражения своих мнений Российская Социалистическая
Федеративная Советская Республика уничтожает зависимость печати
от капитала и предоставляет в руки рабочего класса и крестьянской
бедноты все технические и материальные средства к изданию газет,
брошюр, книг и всяких других произведений печати и обеспечивает
их свободное распространение по всей стране.
15. В целях обеспечения за трудящимися действительной
свободы собраний Российская Социалистическая Федеративная
Советская Республика, признавая право граждан Советской
Республики свободно устраивать собрания, митинги, шествия и т.п.,
предоставляет в распоряжение рабочего класса и крестьянской
бедноты все пригодные для устройства народных собраний помещения
с обстановкой, освещением и отоплением.
16. В целях обеспечения за трудящимися действительной
свободы союзов Российская Социалистическая Федеративная Советская
Республика, сломив экономическую и политическую власть имущих
классов и этим устранив все препятствия, которые до сих пор
мешали в буржуазном обществе рабочим и крестьянам пользоваться
свободой организации и действия, оказывает рабочим и беднейшим
крестьянам всяческое содействие, материальное и иное, для их
объединения и организации.
17. В целях обеспечения за трудящимися действительного
доступа к знанию Российская Социалистическая Федеративная
Советская Республика ставит своей задачей предоставить рабочим и
беднейшим крестьянам полное, всестороннее и бесплатное
образование.
18. Российская Социалистическая Федеративная Советская
Республика признает труд обязанностью всех граждан Республики и
провозглашает лозунг: «Не трудящийся, да не ест!»
19. В целях всемерной охраны завоеваний Великой
Рабоче-Крестьянской Революции Российская Социалистическая
Федеративная Советская Республика признает обязанностью всех
граждан Республики защиту социалистического Отечества и
устанавливает всеобщую воинскую повинность. Почетное право
защищать революцию с оружием в руках предоставляется только
трудящимся; на нетрудовые же элементы возлагается отправление
иных военных обязанностей.
20. Исходя из солидарности трудящихся всех наций, Российская
Социалистическая Федеративная Советская Республика предоставляет
все политические права российских граждан иностранцам,
проживающим на территории Российской Республики для трудовых
занятий и принадлежащим к рабочему классу или к не пользующемуся
чужим трудом крестьянству, и признает за местными Советами право
предоставлять таким иностранцам, без всяких затруднительных
формальностей, право российского гражданства.
21. Российская Социалистическая Федеративная Советская
Республика предоставляет право убежища всем иностранцам,
подвергающимся преследованию за политические и религиозные
преступления.
22. Российская Социалистическая Федеративная Советская
Республика, признавая равные права за гражданами независимо от их
расовой и национальной принадлежности, объявляет противоречащим
основным законам Республики установление или допущение каких-либо
привилегий или преимуществ на этом основании, а равно какое бы то
ни было угнетение национальных меньшинств или ограничение их
равноправия.
23. Руководствуясь интересами рабочего класса в целом,
Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика
лишает отдельных лиц и отдельные группы прав, которые
используются ими в ущерб интересам социалистической революции.

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
КОНСТРУКЦИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

А. Организация центральной власти

Глава шестая

О Всероссийском съезде Советов рабочих, крестьянских,
красноармейских и казачьих депутатов
24. Всероссийский съезд Советов является высшей властью
Российской Социалистической Федеративной Советской Республики.
25. Всероссийский съезд Советов составляется из
представителей городских Советов по расчету 1 депутат на 25000
избирателей и представителей губернских съездов Советов по
расчету 1 депутат на 125000 жителей.
Примечание 1. В случае, если губернский съезд Советов не
предшествует Всероссийскому съезду Советов, то делегаты на
последний посылаются непосредственно уездными съездами Советов.
Примечание 2. В случае, если областной съезд Советов
непосредственно предшествует Всероссийскому съезду Советов, то
делегаты на последний могут быть посланы областным съездом
Советов.
26. Всероссийский съезд Советов созывается Всероссийским
Центральным Исполнительным Комитетом Советов не реже двух раз в
год.
27. Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов созывается
Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом Советов по
собственному почину или по требованию Советов местностей,
насчитывающих не менее 1/3 всего населения Республики.
28. Всероссийский съезд Советов избирает Всероссийский
Центральный Исполнительный Комитет Советов в числе не свыше
200 человек.
29. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
всецело ответствен перед Всероссийским съездом Советов.
30. В период между съездами высшей властью Республики
является Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет
Советов.

Глава седьмая

О Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете Советов

31. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
является высшим законодательным, распорядительным и
контролирующим органом Российской Социалистической Федеративной
Советской Республики.
32. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
дает общее направление деятельности рабоче-крестьянского
правительства и всех органов Советской власти в стране,
объединяет и согласует работы по законодательству и управлению и
наблюдает за проведением в жизнь Советской Конституции,
постановлений Всероссийских съездов Советов и центральных органов
Советской власти.
33. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
рассматривает и утверждает проекты декретов и иные предложения,
вносимые Советом Народных Комиссаров или отдельными ведомствами,
а также издает собственные декреты и распоряжения.
34. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
созывает Всероссийский съезд Советов, которому представляет отчет
о своей деятельности и доклады по общей политике и отдельным
вопросам.
35. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
образует Совет Народных Комиссаров для общего управления делами
Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и
отделы (народные комиссариаты) для руководства отдельными
отраслями управления.
36. Члены Всероссийского Центрального Исполнительного
Комитета Советов работают в отделах (народных комиссариатах) или
выполняют особые поручения Всероссийского Центрального
Исполнительного Комитета Советов.

Глава восьмая

О Совете Народных Комиссаров

37. Совету Народных Комиссаров принадлежит общее управление
делами Российской Социалистической Федеративной Советской
Республики.
38. В осуществление этой задачи Совет Народных Комиссаров
издает декреты, распоряжения, инструкции и вообще принимает все
меры, необходимые для правильного и быстрого течения
государственной жизни.
39. О всех своих постановлениях и решениях Совет Народных
Комиссаров немедленно сообщает Всероссийскому Центральному
Исполнительному Комитету Советов.
40. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов
вправе отменить или приостановить всякое постановление или
решение Совета Народных Комиссаров.
41. Все постановления и решения Совета Народных Комиссаров,
имеющие крупное общеполитическое значение, представляются на
рассмотрение и утверждение Всероссийского Центрального
Исполнительного Комитета Советов.
Примечание. Мероприятия, требующие неотложного выполнения,
могут быть осуществлены Советом Народных Комиссаров
непосредственно.
42. Члены Совета Народных Комиссаров стоят во главе
отдельных народных комиссариатов.
43. Народных комиссариатов образуется 17, а именно:
а) по иностранным делам;
б) по военным делам;
в) по морским делам;
г) по внутренним делам;
д) юстиции;
е) труда;
ж) социального обеспечения;
з) просвещения;
и) почт и телеграфов;
к) по делам национальностей;
л) по финансовым делам;
м) путей сообщения;
н) земледелия;
о) торговли и промышленности;
п) продовольствия;
р) Государственного контроля;
с) Высший Совет Народного Хозяйства;
т) здравоохранения.
44. При каждом народном комиссаре, под его
председательством, образуется коллегия, члены которой
утверждаются Советом Народных Комиссаров.
45. Народный комиссар вправе единолично принимать решения по
всем вопросам, подлежащим ведению соответствующего Народного
комиссариата, доводя о них до сведения коллегии. В случае
несогласия коллегии с тем или иным решением народного комиссара
коллегия, не приостанавливая исполнения решения, может обжаловать
его в Совет Народных Комиссаров или в Президиум Всероссийского
Центрального Исполнительного Комитета Советов.
То же право обжалования принадлежит и отдельным членам
коллегии.
46. Совет Народных Комиссаров всецело ответствен перед
Всероссийским съездом Советов и Всероссийским Центральным
Исполнительным Комитетом Советов.
47. Народные комиссары и коллегии при народных комиссариатах
всецело ответственны перед Советом Народных Комиссаров и перед
Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом Советов.
48. Звание народного комиссара принадлежит исключительно
членам Совета Народных Комиссаров, ведающего общими делами
Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, и
никаким иным представителям Советской власти как в центре, так и
на местах присвоено быть не может.

Глава девятая

О предметах ведения Всероссийского съезда Советов и
Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов

49. Ведению Всероссийского съезда Советов и Всероссийского
Центрального Исполнительного Комитета Советов подлежат все
вопросы общегосударственного значения, как-то:
а) Утверждение, изменение и дополнение Конституции
Российской Социалистической Федеративной Советской Республики.
б) Общее руководство всей внешней и внутренней политикой
Российской Социалистической Федеративной Советской Республики.
в) Установление и изменение границ, а равно отчуждение
частей территории Российской .Социалистической Федеративной
Советской Республики или принадлежащих ей прав.
г) Установление границ и компетенции областных Советских
союзов, входящих в состав Российской Социалистической
Федеративной Советской Республики, а также разрешение споров
между ними.
д) Принятие в состав Российской Социалистической
Федеративной Советской Республики новых сочленов Советской
Республики и признание выхода из Российской Федерации отдельных
частей ее.
е) Общее административное разделение территории Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики и утверждение
областных объединений.
ж) Установление и изменение системы мер, весов и денег на
территории Российской Социалистической Федеративной Советской
Республики.
з) Сношение с иностранными государствами, объявление войны и
заключение мира.
и) Заключение займов, таможенных и торговых договоров, а
равно финансовых соглашений.
к) Установление основ и общего плана всего народного
хозяйства и отдельных его отраслей на территории Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики.
л) Утверждение бюджета Российской Социалистической
Федеративной Советской Республики.
м) Установление общегосударственных налогов и повинностей.
н) Установление основ организации вооруженных сил Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики.
о) Общегосударственное законодательство, судоустройство и
судопроизводство, гражданское, уголовное законодательство и пр.
п) Назначение и смещение как отдельных членов Совета
Народных Комиссаров, так и всего Совета Народных Комиссаров в
целом, а также утверждение Председателя Совета Народных
Комиссаров.
р) Издание общих постановлений о приобретении и утрате прав
российского гражданства и о правах иностранцев на территории
Республики.
с) Право амнистии, общей и частичной.
50. Сверх перечисленных вопросов ведению Всероссийского
съезда Советов и Всероссийского Центрального Исполнительного
Комитета Советов подлежат все вопросы, которые они признают
подлежащими их разрешению.
51. Исключительному ведению Всероссийского съезда Советов
подлежат:
а) Установление, дополнение и изменение основных начал
Советской Конституции.
б) Ратификация мирных договоров.
52. Разрешение вопросов, указанных в пунктах «в» и «з»
ст.49, предоставляется Всероссийскому Центральному Исполнительному
Комитету Советов лишь при невозможности созыва Всероссийского
съезда Советов.

Б. Организация Советской власти на местах

Глава десятая

О съездах Советов

53. Съезды Советов составляются следующим образом:
а) Областные — из представителей городских Советов и уездных
съездов Советов по расчету 1 депутат на 25000 жителей, а от
городов — по 1 депутату на 5000 избирателей, но не более 500
делегатов на всю область, либо из представителей губернских
съездов Советов, избираемых по той же норме, если этот съезд
собирается непосредственно перед областным съездом Советов.
б) Губернские (окружные) — из представителей городских
Советов и волостных съездов Советов по расчету 1 депутат на 10000
жителей, а от городов — по 1 депутату на 2 тысячи избирателей, но
не свыше 300 депутатов на всю губернию (округ), причем, в случае
созыва уездного съезда Советов непосредственно перед губернским,
выборы проводятся по той же норме не волостными, а уездным
съездом Советов.
в) Уездные (районные) — из представителей сельских Советов
по расчету 1 депутат на 1 тысячу жителей, но не свыше
300 депутатов на весь уезд (район).
г) Волостные — из представителей всех сельских Советов
волости по расчету 1 депутат на каждые 10 членов Совета.
Примечание 1. В уездных съездах Советов участвуют
представители Советов городов, население которых не превышает 10
тысяч человек; сельские Советы местностей, насчитывающих менее 1
тысячи человек населения, для избрания депутатов на уездный съезд
Советов объединяются.
Примечание 2. Сельские Советы, насчитывающие менее 10
членов, посылают на волостной съезд Советов по 1 представителю.
54. Съезды Советов созываются соответствующими по территории
исполнительными органами Советской власти (исполнительными
комитетами) по усмотрению последних или по требованию Советов
местностей, насчитывающих не менее 1/3 всего населения данного
района, но, во всяком случае, не реже двух раз в год по области,
одного раза в три месяца по губернии и уездам и одного раза в
месяц по волости.
55. Съезд Советов (областной, губернский, уездный,
волостной) избирает свой исполнительный орган — Исполнительный
комитет, число членов которого не должно превышать: а) по области
и губернии — 25, б) по уезду — 20, в) по волости — 10.
Исполнительный комитет всецело ответствен перед избравшим его
съездом Советов.
56. В границах своего ведения съезд Советов (областной,
губернский, уездный, волостной) есть высшая в пределах данной
территории власть; в период же между съездами такой властью
является Исполнительный комитет.

Глава одиннадцатая

О Советах депутатов

57. Советы депутатов образуются: а) В городах — по расчету 1
депутат на каждую 1000 человек населения, но в числе не менее 50
и не более 1000 членов.
б) В селениях (деревнях, селах, станицах, местечках, городах
с населением менее 10000 человек, аулах, хуторах и пр.) — по
расчету 1 депутат на каждые 100 человек населения, но в числе не
менее 3 и не более 50 депутатов на каждое селение. Срок
полномочий депутатов — 3 месяца.
Примечание. В тех сельских местностях, где это будет
признано осуществимым, вопросы управления разрешаются общим
собранием избирателей данного селения непосредственно.
58. Для текущей работы Совет депутатов избирает из своей
среды исполнительный орган (Исполнительный комитет) в количестве
не свыше 5 человек в селениях, а в городах по расчету 1 на каждые
50 членов, но не менее 3 и не более 15 (Петербург и Москва не
более 40). Исполнительный комитет всецело ответствен перед
избравшим его Советом.
59. Совет депутатов созывается Исполнительным комитетом по
усмотрению последнего или по требованию не менее половины членов
Совета, но не реже 1 раза в неделю в городах и 2 раз в неделю в
селениях.
60. В границах своего ведения Совет, а в случае,
предусмотренном в ст. 57 (примечание), общее собрание избирателей
есть высшая в пределах данной территории власть.

Глава двенадцатая

О предметах ведения органов Советской власти на местах

61. Областные, губернские, уездные и волостные органы
Советской власти, а также Советы депутатов имеют предметом своей
деятельности:
а) проведение в жизнь всех постановлений соответствующих
высших органов Советской власти;
б) принятие всех мер к поднятию данной территории в
культурном и хозяйственном отношениях;
в) разрешение всех вопросов, имеющих чисто местное (для
данной территории) значение;
г) объединение всей советской деятельности в пределах данной
территории.
62. Съездам Советов и их исполнительным комитетам
принадлежит право контроля над деятельностью местных Советов
(т.е. областным — право контроля над всеми Советами данной
области, губернским — над всеми Советами данной губернии, кроме
городских, не входящих в состав уездных съездов Советов и т.д.),
а областным и губернским съездам Советов и их исполнительным
комитетам, кроме того, право отмены решений действуйющих в их
районе Советов, с извещением об этом в важнейших случаях
центральной Советской власти.
63. Для выполнения возложенных на органы Советской власти
задач при Советах (городских и сельских) и исполнительных
комитетах (областных, губернских, уездных и волостных) образуются
соответствующие отделы во главе с заведующими отделами.

РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ
АКТИВНОЕ И ПАССИВНОЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО

Глава тринадцатая

64. Правом избирать и быть избранными в Советы пользуются,
независимо от вероисповедания, национальности, оседлости и т.п.,
следующие обоего пола граждане Российской Социалистической
Федеративной Советской Республики, коим ко дню выборов
исполнилось восемнадцать лет:
а) все добывающие средства к жизни производительным и
общественно полезным трудом, а также лица, занятые домашним
хозяйством, обеспечивающим для первых возможность
производительного труда, как-то: рабочие и служащие всех видов и
категорий, занятые в промышленности, торговле, сельском хозяйстве
и проч., крестьяне и казаки-земледельцы, не пользующиеся наемным
трудом с целью извлечения прибыли; б) солдаты советской армии и
флота; в) граждане, входящие в категории, перечисленные в пунктах
«а» и «б» настоящей статьи, потерявшие в какой-нибудь мере
трудоспособность.
Примечание 1. Местные Советы могут с утверждения центральной
власти понижать установленную в настоящей статье возрастную
норму.
Примечание 2. Из лиц, не вступивших в число российских
граждан, пользуются активным и пассивным избирательным правом
также лица, указанные в ст. 20 (раздел второй, глава пятая).
65. Не избирают и не могут быть избранными, хотя бы они
входили в одну из вышеперечисленных категорий:
а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения
прибыли;
б) лица, живущие на нетрудовой доход, как-то: проценты с
капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т.п.;
в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;
г) монахи и духовные служители церквей и религиозных
культов;
д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса
жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в
России дома;
е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными
или умалишенными, а равно лица, состоящие под опекой;
ж) лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления на
срок, установленный законом или судебным приговором.

Глава четырнадцатая

О производстве выборов

66. Выборы производятся, согласно установившимся обычаям, в
дни, устанавливаемые местными Советами.
67. Выборы производятся в присутствии избирателей комиссии и
представителя местного Совета.
68. В тех случаях, когда присутствие представителя Советской
власти оказывается технически невозможным, его заменяет
председатель избирательной комиссии, а за отсутствием такового —
председатель избирательного собрания.
69. О ходе и результате выборов составляется протокол за
подписью членов избирательной комиссии и представителя Совета.
70. Подробный порядок производства выборов, а равно участие
в них профессиональных и иных рабочих организаций определяются
местными Советами согласно инструкции Всероссийского Центрального
Исполнительного Комитета Советов.

Глава пятнадцатая

О проверке и отмене выборов и об отзыве депутатов

71. Весь материал по производству выборов поступает в
соответственный Совет.
72. Совет для проверки выборов назначает мандатную комиссию.
73. О результатах проверки мандатная комиссия докладывает
Совету.
74. Совет решает вопрос об утверждении спорных кандидатов.
75. В случае неутверждения того или иного кандидата Совет
назначает новые выборы.
76. В случае неправильности выборов в целом вопрос об отмене
выборов разрешается высшим по порядку органом Советской власти.
77. Последней инстанцией по кассации советских выборов
является Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет
Советов.
78. Избиратели, пославшие в Совет депутата, имеют право во
всякое время отозвать его и произвести новые выборы согласно
общему положению.

РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ
БЮДЖЕТНОЕ ПРАВО

Глава шестнадцатая

79. Финансовая политика Российской Социалистической
Федеративной Советской Республики в настоящий переходный момент
диктатуры трудящихся способствует основной цели экспроприации
буржуазии и подготовления условий для всеобщего равенства граждан
республики в области производства и распределения богатств. В
этих целях она ставит себе задачей предоставить в распоряжение
органов Советской власти все необходимые средства для
удовлетворения местных и общегосударственных нужд Советской
Республики, не останавливаясь перед вторжением в право частной
собственности.
80. Государственные доходы и расходы Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики объединяются в
общегосударственном бюджете.
81. Всероссийский съезд Советов или Всероссийский
Центральный Исполнительный Комитет Советов определяют, какие виды
доходов и сборов входят в общегосударственный бюджет и какие
поступают в распоряжение местных Советов, а равно устанавливают
пределы обложения.
82. Советы устанавливают обложение налогами и сборами
исключительно на нужды местного хозяйства. Потребности
общегосударственные удовлетворяются за счет средств, отпускаемых
из государственного казначейства.
83. Ни один расход из средств государственного казначейства
не может быть произведен без установления на него кредита в
росписи государственных доходов и расходов или путем издания
особого постановления центральной власти.
84. На удовлетворение потребностей, имеющих
общегосударственное значение, в распоряжение местных Советов
предоставляются подлежащими народными комиссариатами необходимые
кредиты из государственного казначейства.
85. Все предоставленные Советам кредиты из средств
государственного казначейства, а равно кредиты, утвержденные по
сметам на местные нужды, расходуются ими в пределах сметных
подразделений (параграфы и статьи) по прямому назначению и не
могут быть обращаемы на удовлетворение каких-либо других
потребностей без особого постановления Всероссийского
Центрального Исполнительного Комитета Советов и Совета Народных
Комиссаров.
86. Местные Советы составляют полугодовые и годовые сметы
доходов и расходов на местные нужды. Сметы сельских и волостных
Советов и Советов городов, участвующих в уездных съездах Советов,
а также сметы уездных органов Советской власти утверждаются
соответственно губернскими и областными съездами Советов или их
исполнительными комитетами; сметы городских, губернских и
областных органов Советской власти утверждаются Всероссийским
Центральным Исполнительным Комитетом Советов и Советом Народных
Комиссаров.
87. На расходы, не предусмотренные сметами, а также в случае
недостаточности сметных назначений дополнительные кредиты Советы
испрашивают у подлежащих народных комиссариатов.
88. В случае недостаточности местных средств для
удовлетворения местных потребностей необходимые для покрытия
неотложных расходов пособия или ссуды из средств государственного
казначейства местным Советам разрешаются Всероссийским
Центральным Исполнительным Комитетом Советов и Советом Народных
Комиссаров.

РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ
О ГЕРБЕ И ФЛАГЕ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ
ФЕДЕРАТИВНОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Глава семнадцатая

89. Герб Российской Социалистической Федеративной Советской
Республики состоит из изображений на красном фоне в лучах солнца
золотых серпа и молота, помещенных крест-накрест рукоятками
книзу, окруженных венцом из колосьев и с надписью:
а) Российская Социалистическая Федеративная Советская
Республика и
б) Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
90. Торговый, морской и военный флаг Российской
Социалистической Федеративной Советской Республики состоит из
полотнища красного (алого) цвета, в левом углу которого, у
древка, наверху, помещены золотые буквы РСФСР или надпись:
Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика.

10 июля 1918 г.

Выверено по изданию: Ю.С.Кукушкин, О.И.Чистяков. Очерк истории
Советской Конституции. М., Политиздат, 1987.
http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/index.html

2010-08-31T21:24:50Z

Regul:

[[Категория:Реальный_социализм]]
'''Интернационал'''

''Музыка: П. Дегейтер Перевод: А.Я.Коц''

Вставай проклятьем заклейменный ,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущённый
И в смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш мы новый мир построим,
Кто был никем тот станет всем!

Припев:

Это есть наш последний
И решительный бой .
С Интернационалом
Воспрянет род людской

II
Никто не даст нам избавленья:
Ни бог, ни царь и не герой
Добьёмся мы освобожденья
Своею собственной рукой.
Чтоб свергнуть гнёт рукой умелой,
Отвоевать своё добро,-
Вздувайте горн и куйте смело ,
Пока железо горячо!

Припев.

III
Довольно кровь сосать вампиры,
Тюрьмой, налогом нищетой!
У вас - вся власть , все блага мира,
А наше право - звук пустой!
Мы жизнь построим по иному-
И вот наш лозунг боевой:
ВСЯ ВЛАСТЬ НАРОДУ ТРУДОВОМУ!
А дармоедов всех долой!

Припев.

IV
Презренны вы в своём богатстве,
Угля и стали короли!
Вы ваши троны тунеядцы ,
На наших спинах возвели.
Заводы, фабрики, палаты -
Всё нашим создано трудом.
Пора! Мы требуем возврата
Того что взято грабежём.

Припев.

V
Довольно, королям в угоду,
Дурманить нас в чаду войны!
Война тиранам ! Мир Народу!
Бастуйте армии сыны!
Когда ж тираны нас заставят
В бою геройски пасть за них -
Убийцы в вас тогда направим
Мы жерла пушек боевых!

Припев.

VI
Лишь мы, работники всемирной
Великой армии труда!
Владеть землёй имеем право,
Но паразиты - никогда!
И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей,
Для нас всё также солнце станет
Сиять огнём своих лучей.

Припев:
Это есть наш последний
И решительный бой .
С Интернационалом
Воспрянет род людской!

1871

-----------

Существовала легенда, будто Потье написал «Интернационал» сразу, в одно мгновение, без единой помарки, когда скрывался в Париже после разгрома Коммуны. Нет сомнения в том, что «Интернационал» — плод огромного переживания, величайшего накала вдохновения и пафоса. Но Гимн пролетариата является вместе с тем и плодом мучительного труда. Это подтверждает советский поэт Александр Гатов, более тридцати лет жизни посвятивший работе над переводами из Потье. Он разыскал книгу, изданную в Ганновере, в которой был воспроизведен черновик «Интернационала». Гатов убедился в том, сколько труда вложено в обработку текста. Потье выбирал слова, заменял их, перечеркивал, находил наиболее точные формулы революционных призывов. Я не принижаю поэзию, говоря о формулах. Такая песня, как «Интернационал», и обязана была в самых сжатых фразах сформулировать главные идеи революции.

Мне представляется духовным подвигом пятидесятипятилетнего поэта и то, что он на следующий день после того, как его мечта была растоптана, нашел в себе силы, прячась где-то на мансарде, кропотливо и мучительно отбирать слова для выражения своей несломленной веры.

Стихи Потье положили на музыку Пьер Дежейтер (у нас чаще пишут его фамилию — Дегейтер), тоже ветеран Парижской коммуны, тоже рабочий — токарь по дереву. Он, как любитель, сочинял стихи и куплеты, пел их в кабачках города Лилля, куда был выслан душителями Коммуны.

В 1888 году Дежейтер нашел книгу «Революционные песни», вероятно, того самого издания, экземпляр которого сохранился в кремлевской библиотеке Владимира Ильича.
Дежейтер рассказывает в своей автобиографии, как он работал над творением Потье. Первую строфу стихов он превратил в припев, все другие строфы как бы подводили мысль к припеву.
Дежейтер руководил хоровым кружком «Лира рабочих», и этот скромный коллектив впервые исполнил «Интернационал» на празднике газетчиков в Лилле 23 июня 1888 года.
Голоса рабочего хора разнесли песню революции по северу Франции. В конце XIX века песня шагнула дальше, распространилась по всем департаментам.

Я пишу сейчас эти строки, относящиеся к далекой-далекой истории, и вспоминаю 1928 год, шумную встречу московских пионеров с ветеранами Парижской коммуны. Своими глазами я видел, как мои товарищи пионеры повязывали красные галстуки трем старикам в глухих сюртуках, а старики молодо улыбались, подымали руки, отдавая пионерский салют. Один из них был Пьер Дежейтер...

И еще одно воспоминание юношеских лет. В пашей компании начинающих поэтов был Григорий Код, в дальнейшем ставший видным геологом, но, насколько мне известно, до сих пор дышащий стихами. Жил он в Москве, в Трубниковском переулке. Его отец, горный инженер Аркадий Яковлевич, очень интересовался стихотворными начинаниями сына и его товарищей. Аркадий Яковлевич был в полном смысле этого слова обаятельным человеком. Он сумел приворожить к себе начинающих поэтов. Никто из нас тогда не знал, что Аркадий Яковлевич — автор русского текста «Интернационала». В те годы «Интернационал» печатался без упоминания автора перевода, а Аркадий Яковлевич по своей исключительной скромности никогда и никому не говорил о том, что в 1902 году, будучи во Франции, в эмиграции, он создал русский текст «Всемирной рабочей песни». То, что было сказано Потье в семи строфах, А. Я. Коц спрессовал в три строфы, нашел русские синонимы, сформулировал боевые лозунги назревавшей русской революции.

«Интернационал» запели сперва русские революционные социал-демократы за рубежом. В 1902 году русский текст был напечатан в журнале «Жизнь», и это можно считать началом прихода «Интернационала» па русскую почву. Его печатали в подпольных типографиях, переписывали от руки. Царские охранники арестовывали текст «Интернационала», как будто это живой революционер. За текстами охотились сыщики и жандармы.
Но песня распространялась неуклонно, и к моменту первой русской революции 1905 года ее повсеместно пели на рабочих митингах и демонстрациях. Она проникла в Армению, в Грузию, в Прибалтику. Эта песня гремела в дни Октября, воодушевляя рабочих, солдат и матросов. («Это будет последний и решительный бой» — так было в первом варианте «Интернационала», переведенного А. Коцем, так его и пели до выстрела «Авроры». Октябрьская революция внесла поправку, и с тех пор мы поем «Это есть наш последний и решительный бой». Никто не предлагал и не утверждал эту поправку — ее сделал сам народ, ее сделала сама история.)
Весной 1966 года в Кремлевском Дворце съездов шло заседание XXIII съезда Коммунистической партии Советского Союза. Неожиданно председательствующий остановил прения. Было объявлено о том, что советская космическая станция, преодолев звездные просторы, опустилась на поверхность Луны. Советские ученые приготовили чудесный сюрприз: установленное на космической станции музыкальное) устройство передало по радио с Луны начальные такты мелодии партийного гимна «Интернационал».

В безмолвном волнении встал съезд: вся страна, весь мир замер у радиоприемников: песнь пролетариев Земли стала первой песнью Вселенной.

Из книги Е. А. Долматовского «Рассказы о твоих песнях» Москва : Детская литература, 1973. – 351с.

Regul: /* Мухаммед Икбал в переводе С. Северцева */

= Весь мир проверь =
====== Мухаммед Икбал в переводе С. Северцева ======

Весь мир проверь своею мыслью строгой, 
Проверь свои поступки и дела. 
 
Смотри, чтоб жизнь, как нищеника убогая, 
Бесцельно и некчёмно не прошла. 
 
Твой сад объят осеннею тревогою - 
Мрачнеет небо, тяжелеет мгла. 
 
Но в вышине, твой взор лучами трогая, 
Горит звезда, призывна и светла. 
 
Пусть мир велик - ты должен сделать многое, 
Чего создать природа не смогла. 
 
Ведёт к мечте, ведёт крутой дорогою 
Твой разум, раскалённый дебела! 

[[Категория:Стихи]]